Воды жёлтого Меконга помнят белый лёд Тибета,
пробираясь через джунгли –
размывают берега и несут в себе дельфинов,
лодки, рыбу, брёвна, ветки…
дельтой Девяти Драконов – выливаются в моря.
Липкая жара Сайгона, влажным потом обливает,
закипают перекрёстки,
мотороллеры гудят, что на них – «всего два места!»,
а сайгонцам не помеха:
словно кисти винограда, дружно семьями висят.
Подпирают крылья пагод, лупоглазые драконы,
малахитовые жабы –
просят небо о дожде. Щепки сладких благовоний
сетью дыма славят Будду,
золотые черепахи – размышляют о судьбе.
Вдаль бредут шафранной цепью босоногие монахи,
бритостью голов мелькают,
как бильярдные шары. Солнце – длинными лучами,
словно кием, подгоняет,
загоняя в лузы келий, для спасенья от жары.
Время движется к обеду – углями чадят жаровни,
солнце сушит на верёвках,
неизвестных глазу рыб. Обнажённые моллюски,
на ладонях перламутра
раздражают взор голодный – так и хочется слизнуть!
Музыка вьетнамской речи льётся в уши иноземца,
искушает плоть, на вздохе –
непонятная еда. На серебряных подносах,
фрукты поедают осы,
из дырявого кокоса льётся вкусная слеза.
Ночь внезапно накрывает и скользит летучей мышью,
шелестит травою пряной,
дышит скудною росой, а Меконг течёт привычно,
и, сливаясь с темнотою
в сутки изменяет дважды, тьме... то с солнцем, то с луной.
За городом вырос пустынный квартал
На почве болотной и зыбкой.
Там жили поэты,- и каждый встречал
Другого надменной улыбкой.
Напрасно и день светозарный вставал
Над этим печальным болотом;
Его обитатель свой день посвящал
Вину и усердным работам.
Когда напивались, то в дружбе клялись,
Болтали цинично и прямо.
Под утро их рвало. Потом, запершись,
Работали тупо и рьяно.
Потом вылезали из будок, как псы,
Смотрели, как море горело.
И золотом каждой прохожей косы
Пленялись со знанием дела.
Разнежась, мечтали о веке златом,
Ругали издателей дружно.
И плакали горько над малым цветком,
Над маленькой тучкой жемчужной...
Так жили поэты. Читатель и друг!
Ты думаешь, может быть,- хуже
Твоих ежедневных бессильных потуг,
Твоей обывательской лужи?
Нет, милый читатель, мой критик слепой!
По крайности, есть у поэта
И косы, и тучки, и век золотой,
Тебе ж недоступно все это!..
Ты будешь доволен собой и женой,
Своей конституцией куцой,
А вот у поэта - всемирный запой,
И мало ему конституций!
Пускай я умру под забором, как пес,
Пусть жизнь меня в землю втоптала,-
Я верю: то бог меня снегом занес,
То вьюга меня целовала!
24 июля 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.