На Авраама Леонидовича упал шкаф. Шкаф давно хотел на кого-нибудь упасть, потому что задняя левая нога при переезде отломалась, её заменил самодельный протез из четырёх томов Карла Маркса. Под неподъёмной тяжестью тома постепенно утрамбовались и нарушили равновесие, поэтому шкаф от весомой поступи Авраама опасно вибрировал, давал крен. Поступь год от года набирала груз, а деревянные полы, давясь скрипом, погружали в себя Карла Маркса всё глубже. И вот в четверг Леонидович встал пораньше и, не изменяя путь, вывернул на основную прямую, ведущую в ванную. Шкаф в прихожей стал волноваться, пытаясь выстоять, но Авр хлебнул на ужин трёхлитровую банку сливового компота, и конструкция, едва держащаяся и без компота, упала на Леонидовича.
На какое-то время Авр сознание потерял, голова хоть и приземлилась на деревянный помост, но удар сверху всё решил, не до конца, потому что мужчина очнулся. Шкаф был сверху недвижим, лишь объёмный животик слегка колыхал его, словно плот, попавший в штиль. Жидкости, воздуха и прочей действительности, оказалось, хватило на то, чтобы Авраамовы селезёнка и печень не распались на части. Получилось, что компот спас жизнь, шкаф отпружинил, но не дал шансов Леонидовичу от него отделиться.
Так они лежали вместе несколько часов, дыхание перешло глубоко вовнутрь, Авраам потихоньку стал синеть, после изматывающей борьбы сил не осталось. Собрание сочинений Маркса хаотично валялось подле, одна из книг распахнулась в момент крушения протеза, и Леонидович, чтобы отвлечься от дум страшных, боковым зрением узрел цитату великого Маркса: «Пусть жизнь и умирает, но смерть не должна жить».
Слова великого вождя мирового пролетариата раздувшимся комком проникли в мозг Авра и Авр воспрял, сливы отдавали последнюю глюкозу, он подумал: «Спасти меня некому, по-моему, я умираю. Но и смерть должна умереть вместе со мной». Он попытался дотянуться до толстого, ни разу не читанного тома, но пара сантиметров с хрустом жевали усилия. Авру даже показалось, что шкаф растолстел на сотню килограмм, а книга медленно убегала.
«Пора сдаваться, - думал обессиленный Леонидович – жизнь почти умерла, а смерть под боком - шкаф расплющил и желания, и возможности».
Сливовый компот, превысив все нормативы нахождения внутри Авраамовского организма, преодолел сломанную напором дамбу и тёплым грибным дождём излился в помятые треники. Лужа под придавленным пленником почти мгновенно добралась до Маркса, Карл разбух и впитал переработанный аромат спелых слив. Смерть раскисла, опала отдельными словами, буквами.
«Как она странно пахнет, - подумал Леонидович, – но как приятно осознавать, что жизнь умирает во мне, а смерть в моей моче».
Из открытого рта хлопья пузырящейся пены первым снегом легли в остывающую лужу.
Только зеркало зеркалу снится,
Тишина тишину сторожит...
Решка
Вместо посвящения
По волнам блуждаю и прячусь в лесу,
Мерещусь на чистой эмали,
Разлуку, наверно, неплохо снесу,
Но встречу с тобою — едва ли.
Лето 1963
1. Предвесенняя элегия
...toi qui m'as consolee. Gerard de Nerval
Меж сосен метель присмирела,
Но, пьяная и без вина,
Там, словно Офелия, пела
Всю ночь нам сама тишина.
А тот, кто мне только казался,
Был с той обручен тишиной,
Простившись, он щедро остался,
Он насмерть остался со мной.
10 марта 1963
Комарово
2. Первое предупреждение
Какое нам в сущности дело,
Что все превращается в прах,
Над сколькими безднами пела
И в скольких жила зеркалах.
Пускай я не сон, не отрада
И меньше всего благодать,
Но, может быть, чаще, чем надо,
Придется тебе вспоминать —
И гул затихающих строчек,
И глаз, что скрывает на дне
Тот ржавый колючий веночек
В тревожной своей тишине.
6 июня 1963
Москва
3. В Зазеркалье
O quae beatam, Diva,
tenes Cyprum et Memphin...
Hor.
Красотка очень молода,
Но не из нашего столетья,
Вдвоем нам не бывать — та, третья,
Нас не оставит никогда.
Ты подвигаешь кресло ей,
Я щедро с ней делюсь цветами...
Что делаем — не знаем сами,
Но с каждым мигом все страшней.
Как вышедшие из тюрьмы,
Мы что-то знаем друг о друге
Ужасное. Мы в адском круге,
А может, это и не мы.
5 июля 1963
Комарово
4. Тринадцать строчек
И наконец ты слово произнес
Не так, как те... что на одно колено —
А так, как тот, кто вырвался из плена
И видит сень священную берез
Сквозь радугу невольных слез.
И вкруг тебя запела тишина,
И чистым солнцем сумрак озарился,
И мир на миг преобразился,
И странно изменился вкус вина.
И даже я, кому убийцей быть
Божественного слова предстояло,
Почти благоговейно замолчала,
Чтоб жизнь благословенную продлить.
8-12 августа 1963
5. Зов
В которую-то из сонат
Тебя я спрячу осторожно.
О! как ты позовешь тревожно,
Непоправимо виноват
В том, что приблизился ко мне
Хотя бы на одно мгновенье...
Твоя мечта — исчезновенье,
Где смерть лишь жертва тишине.
1 июля 1963
6. Ночное посещение
Все ушли, и никто не вернулся.
Не на листопадовом асфальте
Будешь долго ждать.
Мы с тобой в Адажио Вивальди
Встретимся опять.
Снова свечи станут тускло-желты
И закляты сном,
Но смычок не спросит, как вошел ты
В мой полночный дом.
Протекут в немом смертельном стоне
Эти полчаса,
Прочитаешь на моей ладони
Те же чудеса.
И тогда тебя твоя тревога,
Ставшая судьбой,
Уведет от моего порога
В ледяной прибой.
10-13 сентября 1963
Комарово
7. И последнее
Была над нами, как звезда над морем,
Ища лучом девятый смертный вал,
Ты называл ее бедой и горем,
А радостью ни разу не назвал.
Днем перед нами ласточкой кружила,
Улыбкой расцветала на губах,
А ночью ледяной рукой душила
Обоих разом. В разных городах.
И никаким не внемля славословьям,
Перезабыв все прежние грехи,
К бессоннейшим припавши изголовьям,
Бормочет окаянные стихи.
23-25 июля 1963
Вместо послесловия
А там, где сочиняют сны,
Обоим — разных не хватило,
Мы видели один, но сила
Была в нем как приход весны.
1965
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
