Горизонталь удобней вертикали – раздумывала я, листая книгу,
с продуманной интригой вдоль сюжета,
которую нескучно разгадать.
Скрипит шезлонг – мы с книгой много весим – томимые мыслительным процессом –
культурный слой на солнце прогреваем,
сопутствующий всем отпускникам.
Я честно прочитала сотню строчек, проникшись омерзительной погодой –
поёжилась под жарким, южным солнцем,
представив Осло, зимнего, пейзаж.
Сюжет прошит готическою нитью: брутальный персонаж назначен главным,
он «вечно молодой и вечно пьяный»,
на сердце – груз трагической любви.
Сбивая мой настрой, оса присела – на заголовок, леденящий душу,
легонько я стряхнула со страницы
опасную поклонницу Несбё.
И понеслось... оса не унималась, за ней ещё читальщицы примчались...
они жужжали, мною возмущаясь,
что не делюсь и не читаю вслух.
Ну что вам книга? рядом спелый персик, сочащийся нектаром наслажденья,
его блондинка жадно уплетает,
роняя слёзы сока на песок.
Бурлят вулканы пузырей просекко, взрывая лёд в бокале с аперолем –
спешите на попойку, книгофилки
и не мешайте детектив читать.
Всерьёз увлекшись тщетным устремленьем – огородить свой мир от насекомых,
остервенело я стучала книгой –
из книги выпал главный персонаж...
Угрюмым взглядом оглядел пространство, стянул с себя тяжёлый, старый свитер,
разделся донага, упал на гальку,
подставив солнцу мышцы... и тэ дэ...
Растерянно смотрю я на героя и на тэдэ... волнуется мой разум:
ну как же быть с сюжетом детективным,
а вдруг из книги выпадет маньяк?
Заметив мой испуг – герой заверил, что отдохнёт немного и вернётся,
что под контролем у него злодеи –
возмездие настигнет их в конце.
Восторженно смотрю я на героя, нарушившего ход повествованья,
жужжат мои подруги словно осы,
назойливые – просят вслух читать...
Шумит сосна, прибой волной играет, обеденное время наступает,
воспользовавшись книгой как подушкой –
успею до обеда подремать.
Меж тем, на пляже драма разыгралась: вот итальянцы ловят осьминога,
потом об камень бьют, слюну глотая,
держа в руке букет из восьми ног...
Нет талии, увы, у осьминога... зато мозги побольше, чем у многих
двуногих, а ещё у них три сердца –
не надо их, бедняжек, убивать!
Морские гады не простят обиды, к пловцам тихонько в море подкрадутся,
повяжут по рукам, на дно утащат
и ноги вырвут, а потом – съедят!
Мы, русские, кричали: марэ! марэ! но, итальянцы, жадное – манжарэ –
отбить и съесть (а нас отлично кормят),
«вы звери, господа» – вздыхала я...
Хотелось бы поесть борща
и что-то сделать сообща:
пойти на улицу с плакатом,
напиться, подписать протест,
уехать прочь из этих мест
и дверью хлопнуть. Да куда там.
Не то что держат взаперти,
а просто некуда идти:
в кино ремонт, а в бане были.
На перекресток – обонять
бензин, болтаться, обгонять
толпу, себя, автомобили.
Фонарь трясется на столбе,
двоит, троит друзей в толпе:
тот – лирик в форме заявлений,
тот – мастер петь обиняком,
а тот – гуляет бедняком,
подъяв кулак, что твой Евгений.
Родимых улиц шумный крест
венчают храмы этих мест.
Два – в память воинских событий.
Что моряков, что пушкарей,
чугунных пушек, якорей,
мечей, цепей, кровопролитий!
А третий, главный, храм, увы,
златой лишился головы,
зато одет в гранитный китель.
Там в окнах никогда не спят,
и тех, кто нынче там распят,
не посещает небожитель.
"Голым-гола ночная мгла".
Толпа к собору притекла,
и ночь, с востока начиная,
задергала колокола,
и от своих свечей зажгла
сердца мистерия ночная.
Дохлебан борщ, а каша не
доедена, но уж кашне
мать поправляет на подростке.
Свистит мильтон. Звонит звонарь.
Но главное – шумит словарь,
словарь шумит на перекрестке.
душа крест человек чело
век вещь пространство ничего
сад воздух время море рыба
чернила пыль пол потолок
бумага мышь мысль мотылек
снег мрамор дерево спасибо
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
