совмещение пива с чипсами при невыясненных обстоятельствах
Его нашли на рельсах перерезанного пополам. Одна половина была настолько растерзана поездом, что почти все усомнились - принадлежала ли она оставшейся части трупа. Из головы убиенного во все стороны торчали похожие на металлические провода волосы, лица видно не было, но зато из растёкшегося по шпалам мозга трезвонили частые междугородние звонки.
Путевой обходчик Сергей Оааров позже в своих показаниях, часто заикаясь от увиденного, признавался, будто неопределяемый фрагмент туловища при обнаружении ещё слегка шевелился и пытался воссоединиться с изувеченной массой головы. Голова нехотя откатывалась на несколько метров, намазывая на рельсы, словно на батон сливочное масло – мысли, диалоги, мечты, страдания, немного счастья, которое быстро сохло на солнце, превращаясь в подгоревшие чипсы.
Оааров даже несколько таких чипсов с трудом отскрёб и спрятал за пазухой в надежде совместить их вечером с пивом, но по дороге домой почувствовал лёгкое недомогание и обнаружил пробивающиеся из груди медные прутики. Он вдруг остолбенел, не дойдя несколько метров до подъезда. Из головы буйной порослью раскинулись провода и побежали телефонные звонки.
Местная газета «Восточный Берег» наутро сообщила новые подробности о трагически погибшем телеграфном столбе и с прискорбием известила о выходе в свет нового, облачённого в форму РЖД. Ниже памятная табличка: «Прикинулся телеграфным столбом, но мы помним его как путевого обходчика».
Зима. Что делать нам в деревне? Я встречаю
Слугу, несущего мне утром чашку чаю,
Вопросами: тепло ль? утихла ли метель?
Пороша есть иль нет? и можно ли постель
Покинуть для седла, иль лучше до обеда
Возиться с старыми журналами соседа?
Пороша. Мы встаем, и тотчас на коня,
И рысью по полю при первом свете дня;
Арапники в руках, собаки вслед за нами;
Глядим на бледный снег прилежными глазами;
Кружимся, рыскаем и поздней уж порой,
Двух зайцев протравив, являемся домой.
Куда как весело! Вот вечер: вьюга воет;
Свеча темно горит; стесняясь, сердце ноет;
По капле, медленно глотаю скуки яд.
Читать хочу; глаза над буквами скользят,
А мысли далеко... Я книгу закрываю;
Беру перо, сижу; насильно вырываю
У музы дремлющей несвязные слова.
Ко звуку звук нейдет... Теряю все права
Над рифмой, над моей прислужницею странной:
Стих вяло тянется, холодный и туманный.
Усталый, с лирою я прекращаю спор,
Иду в гостиную; там слышу разговор
О близких выборах, о сахарном заводе;
Хозяйка хмурится в подобие погоде,
Стальными спицами проворно шевеля,
Иль про червонного гадает короля.
Тоска! Так день за днем идет в уединеньи!
Но если под вечер в печальное селенье,
Когда за шашками сижу я в уголке,
Приедет издали в кибитке иль возке
Нежданая семья: старушка, две девицы
(Две белокурые, две стройные сестрицы),-
Как оживляется глухая сторона!
Как жизнь, о боже мой, становится полна!
Сначала косвенно-внимательные взоры,
Потом слов несколько, потом и разговоры,
А там и дружный смех, и песни вечерком,
И вальсы резвые, и шопот за столом,
И взоры томные, и ветреные речи,
На узкой лестнице замедленные встречи;
И дева в сумерки выходит на крыльцо:
Открыты шея, грудь, и вьюга ей в лицо!
Но бури севера не вредны русской розе.
Как жарко поцелуй пылает на морозе!
Как дева русская свежа в пыли снегов!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
