Я посмотрел на неё сбоку –
в шее торчала печаль, грудь грызла тоска,
из сонной артерии хлестала боль со вкусом мокко.
Вчера ходил мимо улиц и её искал,
а она вставила глаза в розетку, чтобы взгляд поражал током.
Лучше забыть новости центральной прессы –
ты в них была кричащим заголовком.
Я рвал твой бумажный рот в знак протеста,
ты билась в конвульсиях между строк, но уже не так громко.
Хотелось биться рядом – не было места.
Отливала из букв свинцовые пули, интересно,
какая из них пролетит мимо
и застрянет в черепе случайного прохожего.
Подожди, узнала его без грима?
Он вышел из меня ещё вчера и тоже
смотрит на тебя сбоку, трогает твой
взгляд в резиновых перчатках, на десерт ест
клубничное суфле со вкусом мокко,
в глазах искрят провода с переменным током.
Смеюсь, глядя в твою ненависть, становишься злой,
под ногами путается зе бест –
просит сметаны с хот догом, заливается кашлем.
Это опять я, но уже немного другой,
ты теперь наша.
Две сотни счетчик намотает, —
очнешься, выпятив губу.
Сын Человеческий не знает,
где приклонить ему главу.
Те съехали, тех дома нету,
та вышла замуж навсегда.
Хоть целый век летай по свету,
тебя не встретят никогда.
Не поцелуют, не обнимут,
не пригласят тебя к столу,
вторую стопку не придвинут,
спать не положат на полу.
Как жаль, что поздно понимаешь
ты про такие пустяки,
но наконец ты понимаешь,
что все на свете мудаки.
И остается расплатиться
и выйти заживо во тьму.
Поет магнитофон таксиста
плохую песню про тюрьму.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
