Кларисса выла. Клар-рисса лежала на дне канавы и выла, в канаве больше никого не было, разве что немного скользкой грязи и прокисшей листвы. Гниющий смузи, казалось, просочился под кожу Клар и холодом высокого напряжения сплющивал грудную клетку, но даже это не мешало ей выть. Она понимала, что канава в безлюдном месте и стать оперной певицей не получится, но дело совсем не в этом. Небо крайне медленно оседало медным купоросом в пробирке и пропитывало собой смузи.
Клар, не прекращая выть, подняла вверх левую руку и посмотрела сквозь пальцы. Пальцы становились синие. Ногти вовсю мерцали фиолетовой копотью, фаланги же едва отдавали голубоватыми отблесками, как будто миксер не добрался до глубины цвета, опавшего вниз. Вой спиралью ввинчивался в её рассудок:
Клар идёт в театр «Искусства не существует» на спектакль «Режиссёр выбирает главного героя из зрителей»
Режиссёр выбирает Клар
Клар прячет от счастья глаза и ничего не видит
по зрительному залу проносится нарастающий квадрат звука: «УУУУГГГГГГЗЗС»
в оркестровой яме завязывается сюжет, слышно ползающее шуршание
из оркестровой ямы мельтешащими кадрами диафильма извивается петля висельника
в ней кто-то висит
это не Клар
Клар видит, что висит не она
в петле дирижёрская палочка
дирижёр прыгает по сцене, пытаясь вытащить палочку из петли
из оркестровой ямы выносят на носилках дирижёра
левая рука похожа на конструкцию плохо застывшего студня
свисает
Клар подбирает руку, чтобы прижать к телу поближе
она видит, что ногти наливаются сиреневым
тело дирижёра источает аромат апельсиновой цедры
«пора готовить смузи» - думает Кларисс и падает в объятия дирижёра
дирижёр бархатными губами целует её шею
«так он не повесился» - разочарованно плюёт в рампу Клар
дирижёрская палочка выскальзывает из толстой петли
и пробивает хрупкий череп
уснувшего зрителя
в одиннадцатом ряду, шестнадцатое место
«вот он, главный герой» - дергается в эпилептическом припадке режиссёр
и тащит ещё трясущееся тело зрителя
на сцену
«пошли все вон»
зритель полуоткрытыми глазами со сцены наблюдает за петлёй
с неё капает апельсиновый смузи
в небо, оседающее медным купоросом в канаву
Я так хочу изобразить весну.
Окно открою
и воды плесну
на мутное стекло, на подоконник.
А впрочем, нет,
подробности — потом.
Я покажу сначала некий дом
и множество закрытых еще окон.
Потом из них я выберу одно
и покажу одно это окно,
но крупно,
так что вата между рам,
показанная тоже крупным планом,
подобна будет снегу
и горам,
что смутно проступают за туманом.
Но тут я на стекло плесну воды,
и женщина взойдет на подоконник,
и станет мокрой тряпкой мыть стекло,
и станет проступать за ним сама
и вся в нем,
как на снимке,
проявляться.
И станут в мокрой раме появляться
ее косынка
и ее лицо,
крутая грудь,
округлое бедро,
колени.
икры,
наконец, ведро
у голых ее ног засеребрится.
Но тут уж время рамам отвориться,
и стекла на мгновенье отразят
деревья, облака и дом напротив,
где тоже моет женщина окно.
И
тут мы вдруг увидим не одно,
а сотни раскрывающихся окон
и женских лиц,
и оголенных рук,
вершащих на стекле прощальный круг.
И мы увидим город чистых стекол.
Светлейший,
он высоких ждет гостей.
Он ждет прибытья гостьи высочайшей.
Он напряженно жаждет новостей,
благих вестей
и пиршественной влаги.
И мы увидим —
ветви еще наги,
но веточки,
в кувшин водружены,
стоят в окне,
как маленькие флаги
той дружеской высокой стороны.
И все это —
как замерший перрон,
где караул построился для встречи,
и трубы уже вскинуты на плечи,
и вот сейчас,
вот-вот уже,
вот-вот…
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
