Кларисса выла. Клар-рисса лежала на дне канавы и выла, в канаве больше никого не было, разве что немного скользкой грязи и прокисшей листвы. Гниющий смузи, казалось, просочился под кожу Клар и холодом высокого напряжения сплющивал грудную клетку, но даже это не мешало ей выть. Она понимала, что канава в безлюдном месте и стать оперной певицей не получится, но дело совсем не в этом. Небо крайне медленно оседало медным купоросом в пробирке и пропитывало собой смузи.
Клар, не прекращая выть, подняла вверх левую руку и посмотрела сквозь пальцы. Пальцы становились синие. Ногти вовсю мерцали фиолетовой копотью, фаланги же едва отдавали голубоватыми отблесками, как будто миксер не добрался до глубины цвета, опавшего вниз. Вой спиралью ввинчивался в её рассудок:
Клар идёт в театр «Искусства не существует» на спектакль «Режиссёр выбирает главного героя из зрителей»
Режиссёр выбирает Клар
Клар прячет от счастья глаза и ничего не видит
по зрительному залу проносится нарастающий квадрат звука: «УУУУГГГГГГЗЗС»
в оркестровой яме завязывается сюжет, слышно ползающее шуршание
из оркестровой ямы мельтешащими кадрами диафильма извивается петля висельника
в ней кто-то висит
это не Клар
Клар видит, что висит не она
в петле дирижёрская палочка
дирижёр прыгает по сцене, пытаясь вытащить палочку из петли
из оркестровой ямы выносят на носилках дирижёра
левая рука похожа на конструкцию плохо застывшего студня
свисает
Клар подбирает руку, чтобы прижать к телу поближе
она видит, что ногти наливаются сиреневым
тело дирижёра источает аромат апельсиновой цедры
«пора готовить смузи» - думает Кларисс и падает в объятия дирижёра
дирижёр бархатными губами целует её шею
«так он не повесился» - разочарованно плюёт в рампу Клар
дирижёрская палочка выскальзывает из толстой петли
и пробивает хрупкий череп
уснувшего зрителя
в одиннадцатом ряду, шестнадцатое место
«вот он, главный герой» - дергается в эпилептическом припадке режиссёр
и тащит ещё трясущееся тело зрителя
на сцену
«пошли все вон»
зритель полуоткрытыми глазами со сцены наблюдает за петлёй
с неё капает апельсиновый смузи
в небо, оседающее медным купоросом в канаву
Когда в пустыне, на сухой закон -
дожди плевали с высоты мечетей,
и в хижины вползал аккордеон,
тогда не просыпался каждый третий.
Когда в Европе, орды духовых
вошли на равных в струнные когорты,
аккордеон не оставлял в живых,
живых – в живых, а мертвых – даже в мертвых.
А нынче, он – не низок, не высок,
кирпич Малевича, усеянный зрачками,
у пианино отхватил кусок
и сиганул в овраг за светлячками.
Последний, в клетке этого стиха,
все остальные – роботы, подделки,
еще хрипят от ярости меха
и спесью наливаются гляделки.
А в первый раз: потрепанная мгла
над Сеной, словно парус от фелюки…
…аккордеон напал из-за угла,
но, человек успел подставить руки.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
