Казалось, снег
Давно всё об этом знает,
А с ним сквозняк,
Подкармливая тревогу...
Казалось, нет
Упрёков, и нет желаний,
С годами-то можно свыкнуться
С чем угодно...
Самообманом только
Лечить простуды,
Но не себя - это же бесполезно.
Сидит напротив...
Смеётся, жестоко шутит
Моя беда...
И с ней мне почти не тесно.
Неровных три
Отсчитываю мерно...
Она свернулась
Кошкой, а едкий дым
Остался памятью на одежде…
Блуждал по комнате и
Душил
Моей беде вся площадь
Пустого сердца...
«Танцуй! Танцуй!» -
Смотрю на изящность ног…
Не будет проще, не будет лучше,
Не станет легче.
Она взрослеет вместе со мной
Каждую ночь.
Обычно мне хватает трёх ударов.
Второй всегда по пальцу, бляха-муха,
а первый и последний по гвоздю.
Я знаю жизнь. Теперь ему висеть
на этой даче до скончанья века,
коробиться от сырости, желтеть
от солнечных лучей и через год,
просроченному, сделаться причиной
неоднократных недоразумений,
смешных или печальных, с водевильным
оттенком.
Снять к чертям — и на растопку!
Но у кого поднимется рука?
А старое приспособленье для
учёта дней себя ещё покажет
и время уместит на острие
мгновения.
Какой-то здешний внук,
в летах, небритый, с сухостью во рту,
в каком-нибудь две тысячи весёлом
году придёт со спутницей в музей
(для галочки, Европа, как-никак).
Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,
осмотр шедевров через не могу.
И вдруг он замечает, бляха-муха,
охотников. Тех самых. На снегу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
