В самоизоляции теснимся -
я, любимый мой и странный кот.
Много дней назад он к нам прибился,
шерстяным клубком в наш дом вкатился,
посмотрел в глаза, спиной прогнулся,
полосатым телом потянулся,
выгнулся, улёгся на ковре,
в феврале, бесснежном феврале.
Я иду по ковру – кот лежит.
Ты идёшь, пока врёшь – кот молчит.
Мы идём, вместе врём – нет кота, убежал.
Странный кот.
Верните, пожалуйста -
Вдруг его случайно найдёте.
Кот ручной, но... может сбежать,
если вы врёте.
Такой вот правда-кот.
Кто-то прогонит, а кому-то пригодится
невзирая на погоны, заслуги и лица.
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
