Марьандревна – застёгнута наглухо, ни оборок, ни рюшек – всё строго. Пока муж работал, жену посещали страстные любовники, аккуратно переписанные дворником Ахмедом.
Муж, любовники, дворник Ахмед – расстреляны.
Верильинишна – ситцевый халат. Единственный мужчина — управдом Ефим – трижды зашёл попить чайку. Не женился, но троих детей признал.
Ираида – без отчества и без возраста – китайский шёлк, жемчужная нить бесстыжей длины. Завтракает вздохами, обедает – травой. Муж, поговаривают – от травы и помер.
У подъезда сидели втроём, вечерком, обсуждая длину моей юбки.
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
