Иду навстречу друг другу,
лицо внутри, улица снаружи.
Скользкий взгляд отскакивает упруго
от стен пешеходов, заряжает оружие.
На фонаре висит лампочка накаливания
шестьдесят ватт –
стекло вдребезги, накаливание в луже,
её переезжает «Скания».
Стеклянные мозги впиваются в зимнюю резину,
которую, как Джуси фрут, растягивает взгляд.
Тормоза сдают визг
по цене цветного металла,
хотя у него уже есть скрежет.
Улица, сорвавшись с фонаря, летит вниз,
во рту пешехода её не стало,
едва слышно, как она что-то внутри режет.
Кое-где остались лежать балконы,
туфли разных размеров,
уставившиеся в одну точку, стонут
просят каши.
Лицо вылезает наружу первым
и говорит: «Привет, Паша».
Хотя я далеко не Паша, хочет подействовать на нервы.
Глаза сужаются, становится хуже
дышать, глоток пьёт свинцовые пули.
«Павлик, ты стоишь на мне в луже,
хули ты раздавил нос и уши –
не в чем теперь выйти в люди»
Пришлось свернуть в сторону,
потому что никого не будет
потом.
Фонарь глотает лампочку и душит,
как кролика питон.
Дано мне тело — что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?
За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?
Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.
На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.
Запечатлеется на нем узор,
Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает муть —
Узора милого не зачеркнуть.
1909
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
