рассказать про мою работу не получится в двух словах.
это крылья, чёрт побери – белые.
это люди, чёрт побери – разные.
тонет лодка усталой души – я бросаюсь её спасать,
забывая, что помощь моя
может каплей последнею стать,
перельётся забортной водой и утянет беднягу на дно,
заниматься чужими объектами –
по инструкциям запрещено.
вызывают меня на ковёр, в райский дворик,
на строгий допрос:
что за дело тебе до ч у ж о й?
ты с в о ю ещё не донёс.
список правил возьми и читай: н е т у прав у тебя выбирать.
всех несчастных тащить сразу в рай?
нам святых уже некуда класть.
кстати, дело вообще не в этом, сколько раз тебе повторять:
сострадание под запретом –
ты не волен рулить сюжетом.
с подопечной душой – сладу нет,
что не вечер – то новый кабак,
я уныло плетусь ей вослед,
крылья прячу в потёртый рюкзак.
то невольным явлюсь собеседником,
то – с отчаяния – собутыльником,
обсуждателем про Создателя
утешителем, соглашателем.
не верчу головой, мне не велено
не спасаю парящих над бездною
отвлекаюсь и крылья прореживаю
в чистоте содержу, по инструкциям.
рассказать про мою работу – не получится в двух словах.
это – крылья, истёртые в пух,
это – люди, из праха в прах.
Еще не осень - так, едва-едва.
Ни опыта еще, ни мастерства.
Она еще разучивает гаммы.
Не вставлены еще вторые рамы,
и тополя бульвара за окном
еще монументальны, как скульптура.
Еще упруга их мускулатура,
но день-другой -
и все пойдет на спад,
проявится осенняя натура,
и, предваряя близкий листопад,
листва зашелестит, как партитура,
и дождь забарабанит невпопад
по клавишам,
и вся клавиатура
пойдет плясать под музыку дождя.
Но стихнет,
и немного погодя,
наклонностей опасных не скрывая,
бегом-бегом
по линии трамвая
помчится лист опавший,
отрывая
тройное сальто,
словно акробат.
И надпись 'Осторожно, листопад!',
неясную тревогу вызывая,
раскачиваться будет,
как набат,
внезапно загудевший на пожаре.
И тут мы впрямь увидим на бульваре
столбы огня.
Там будут листья жечь.
А листья будут падать,
будут падать,
и ровный звук,
таящийся в листве,
напомнит о прямом своем родстве
с известною шопеновской сонатой.
И тем не мене,
листья будут жечь.
Но дождик уже реже будет течь,
и листья будут медленней кружиться,
пока бульвар и вовсе обнажится,
и мы за ним увидим в глубине
фонарь
у театрального подъезда
на противоположной стороне,
и белый лист афиши на стене,
и профиль музыканта на афише.
И мы особо выделим слова,
где речь идет о нынешнем концерте
фортепианной музыки,
и в центре
стоит - ШОПЕН, СОНАТА No. 2.
И словно бы сквозь сон,
едва-едва
коснутся нас начальные аккорды
шопеновского траурного марша
и станут отдаляться,
повторяясь
вдали,
как позывные декабря.
И матовая лампа фонаря
затеплится свечением несмелым
и высветит афишу на стене.
Но тут уже повалит белым-белым,
повалит густо-густо
белым-белым,
но это уже - в полной тишине.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
