Евсей Петрович вяжет петлю,
говорит Авдотье: «Сегодня уйду».
«Куда ты, старый!»
Авдотья в рёв.
«Не каркай, шмара,
дои коров.
Сегодня резать буду порося».
Сказал – и вышел в хлев,
взял нож, Авдотью не спрося.
Свинья лежала в сене.
Её зарезать не сумел,
она смотрела как Есенин,
как с белых яблонь дым
Евсей решил остаться молодым
с петлёй на шее.
Мочёным яблоком
закат сжимался
и не было его мертвее,
чем тот, кто подавился завтраком
и удавил Евсея.
В дымке осени
дышалось холодней,
пел вальсы Шуберт.
Авдотья запрягла коней.
Горела хата, хлев, овин,
свинья визжала.
Авдотья посмотрела в окна:
никто не приголубит.
В огне приветливо махал Евсей.
Она глотнула на помин,
шагнув на дно пожара.
Бывает так: какая-то истома;
В ушах не умолкает бой часов;
Вдали раскат стихающего грома.
Неузнанных и пленных голосов
Мне чудятся и жалобы и стоны,
Сужается какой-то тайный круг,
Но в этой бездне шепотов и звонов
Встает один, все победивший звук.
Так вкруг него непоправимо тихо,
Что слышно, как в лесу растет трава,
Как по земле идет с котомкой лихо...
Но вот уже послышались слова
И легких рифм сигнальные звоночки,—
Тогда я начинаю понимать,
И просто продиктованные строчки
Ложатся в белоснежную тетрадь.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
