Кофе, коньяк, шоколадка. Осенний блюз
ветер играет на стареньком саксофоне.
Пишешь, стираешь бессмысленное «люблю»,
мёртвой пластмассе доверенное «люблю» -
он ничего не помнит.
Сколько не виделись? Может быть, пару дней?
Пару веков? - Скорость света такая малость.
Сможет ли кто-нибудь стать для тебя родней,
ближе, дороже, единственней и родней,
если внутри сломалось…
всё, что казалось надёжным. И не спастись,
и не спасти никого, ничего. Синицей
ляжет в ладонь твою завтра... Сожми в горсти,
ты неказистую птицу сожми в горсти,
и переверни страницу.
кофе... коньяк... шоколадка...
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
