Кофе, коньяк, шоколадка. Осенний блюз
ветер играет на стареньком саксофоне.
Пишешь, стираешь бессмысленное «люблю»,
мёртвой пластмассе доверенное «люблю» -
он ничего не помнит.
Сколько не виделись? Может быть, пару дней?
Пару веков? - Скорость света такая малость.
Сможет ли кто-нибудь стать для тебя родней,
ближе, дороже, единственней и родней,
если внутри сломалось…
всё, что казалось надёжным. И не спастись,
и не спасти никого, ничего. Синицей
ляжет в ладонь твою завтра... Сожми в горсти,
ты неказистую птицу сожми в горсти,
и переверни страницу.
кофе... коньяк... шоколадка...
Словно тетерев, песней победной
развлекая друзей на заре,
ты обучишься, юноша бледный,
и размерам, и прочей муре,
за стаканом, в ночных разговорах
насобачишься, видит Господь,
наводить иронический шорох -
что орехи ладонью колоть,
уяснишь ремесло человечье,
и еще навостришься, строка,
обихаживать хитрою речью
неподкупную твердь языка.
Но нежданное что-то случится
за границею той чепухи,
что на гладкой журнальной странице
выдавала себя за стихи.
Что-то страшное грянет за устьем
той реки, где и смерть нипочем, -
серафим шестикрылый, допустим,
с окровавленным, ржавым мечом,
или голос заоблачный, или...
сам увидишь. В мои времена
этой мистике нас не учили -
дикой кошкой кидалась она
и корежила, чтобы ни бури,
ни любви, ни беды не искал,
испытавший на собственной шкуре
невозможного счастья оскал.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
