Сидит Кузьма на печке, накинув душегрейку,
любуется в окошко на небо в облаках -
плывут себе беспечно, а солнце-канарейка
доклёвывает крошки сентябрьского денька.
Уютно и спокойно, сопит на плитке чайник,
на окнах светлый ситчик, и пахнет молоком…
Но тут с утробным воем, решительно отчаян,
с придушенной добычей влетает чёрный кот.
За ним с метлой хозяйка: "Ах ты, прохвост ушастый!
Ах ты, подлец хвостатый! Да век тебя б не знать!
И будь ты трижды проклят! Ну сколько можно шастать?
Где совести остатки?!"
Кузьма вздохнёт: “Опять...”
Потом наденет лапти, неловко спрыгнет с печки,
кота загонит в угол, курёнка отобрав,
и к дому бабы Кати, пернатое на плечи
взвалив, пойдёт упруго носителем добра.
Хозяйка вспоминает, пока готовит ужин,
что не к добру, похоже, (хоть верится с трудом)
тринадцатого мая, и в пятницу к тому же,
с умильно-наглой рожей пришёл котёнок в дом.
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
