Было - не было, но одинокий, смешной дурак
как-то вышел из дому искать от добра добра.
Вроде жил - не тужил, только в сердце тоска остра,
вот и маялся дурью.
За плечами котомка, в котомке вчерашний день,
чёрствый хлеб, вольный ветер, да найденный в лебеде
воронёнок, приюта которому нет нигде –
кто-то набедокурил.
Суета и заботы, а люди вокруг щедры -
тумаки раздают, точат косы и топоры.
То плевок, то насмешка - и все дураку дары.
Он и горя не знает.
Утром солнышку в пояс и крестит высокий лоб,
долго смотрит на поле, на тихой реки стекло.
День пройдёт, звёздам снова земной поклон,
и улыбка незлая.
Дни идут, и дурак всё идёт и поёт, поёт,
по полям, по лесам. Не боится его зверьё,
кормит белок с руки, отдавая опять своё,
что-то шепчет чуть слышно.
Так по свету бродил, что ни поле, то Божий Храм.
Но однажды устал и пришёл в чей-то дивный край,
где ни злобы, ни боли, где можно не умирать,
где ни главных, ни лишних...
Жил когда-то дурак и ходил от весны к весне,
чтобы верилось в чудо добра и тебе, и мне.
Назо к смерти не готов.
Оттого угрюм.
От сарматских холодов
в беспорядке ум.
Ближе Рима ты, звезда.
Ближе Рима смерть.
Преимущество: туда
можно посмотреть.
Назо к смерти не готов.
Ближе (через Понт,
опустевший от судов)
Рима - горизонт.
Ближе Рима - Орион
между туч сквозит.
Римом звать его? А он?
Он ли возразит.
Точно так свеча во тьму
далеко видна.
Не готов? А кто к нему
ближе, чем она?
Римом звать ее? Любить?
Изредка взывать?
Потому что в смерти быть,
в Риме не бывать.
Назо, Рима не тревожь.
Уж не помнишь сам
тех, кому ты письма шлешь.
Может, мертвецам.
По привычке. Уточни
(здесь не до обид)
адрес. Рим ты зачеркни
и поставь: Аид.
1964 - 1965
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
