У медведя Грызли был зоопарк. Так и назывался – по фамилии хозяина. Говорят, его родовая фамилия на самом деле была Гризли, а семья много лет назад имигрировала к нам из США. Но дед связался с Темными Грызунами, поэтому и фамилию сменил, на грызунский лад. Сам Грызли был чист, но этот шлейф неблагонадежности тянулся за ним, каждый раз привлекая проверки. Вот и сейчас – кого там черт принес?
– Привет, медвед!
– А, это вы. Вы из ОБХС?
– Да. Общество Бананов, Хвостов, Собак.
– Понятно. Забирайте мои штаны.
– Зачем нам штаны медведя? Неужели по ним можно узнать о валютных махинациях?
– Тогда проваливайте!
И они провалили. А Гризли огорчился: «Штаны им мои не нужды! Надо же!»
Его зоопарк полон зоологичек: Таня, Варя, десять Оль, двенадцать Алл. И так далее. Все хорошо по документам. У всех трудовые книжки и санитарные корочки – не придерешься.
Выйдет, порой, на аллею между вольерами:
– Как вы там, девчата?
– По кайфу нам, Мишенька.
– Не одиноко ли?
– Нет, Мишенька.
– А где же Машенька?
– У нее – линька.
Маша там – особая. Девка как девка, но четыре груди. А когда она линяет, то превращается в Чужого. Но это интересно лишь людям из Хельсинки. Прилетают. Смотрят. Фоткают. Кто бы мог подумать, что это Маша из мультика? А еще говорят, что Машенька подросла уже и совсем не мультяшная, и Мишенька… ну, короче, это Любовь. Люди из Хельсинки просекли, что Машенька в Малую Медведицу превращается и стали ей форелины сырые подгонять в ящиках из-под клюквы. Она их ест, чуть подсолив – говорит, маленькому полезно. Главное, чтоб линять не начала во время родов.
Аллы с Олями и Яло ей завидуют, Варя что-то варит все время, Тане без разницы – она безуспешно который год топит в речке мячик, а приблудная Красная Шапочка никому не завидует – она ждет Серого Волка. Он под красными парусами должен с Того Берега приплыть. А еще злые языки говорят, что он не Серый, а Зеленый. Ну, фамилия у него такая, точнее погонялово, фамилия чуть подлиннее будет.
Тем временем, пока мы тут калякали, Машенька, переваливаясь утицей, ввалилась в офис ОБХС:
– Заберите, наконец, его штаны. Он есть перестал, спать перестал. Говорит, семга в решето ушла, мед в облаке замерз, раз вы ему не верите. Берите штаны сейчас же! Возвратите мне Мишеньку Грызли! А-ааа! О-о-о-о-оо-ооооо!
–????
– Рожа-а-а-а-ю!!!
За Москва-рекой в полуподвале
Жил высокого роста блондин.
Мы б его помянули едва ли,
Кабы только не случай один.
Он вставал удивительно поздно.
Кое-как расставался со сном.
Батарея хрипела гриппозно.
Белый день грохотал за окном.
Выпив чашку холодного чаю,
Съев арахиса полную горсть,
Он повязывал шарф, напевая,
Брал с крюка стариковскую трость.
Был он молод. С лохматой собакой
Выходил в переулки Москвы.
Каждый вправе героя гулякой
Окрестить. Так и было, увы.
Раз, когда он осеннею ночью
Интересную книгу читал,
Некто белый, незримый воочью,
Знак смятенья над ним начертал.
С той поры временами гуляка
Различал под бесплотным перстом
По веленью незримого знака
Два-три звука в порядке простом.
Две-три ноты, но сколько свободы!
Как кружилась его голова!
А погода сменяла погоду,
Снег ложился, вставала трава.
Белый день грохотал неустанно,
Заставая его в неглиже.
Наш герой различал фортепьяно
На высоком одном этаже.
И бедняга в догадках терялся:
Кто проклятье его разгадал?
А мотив между тем повторялся,
Кто-то сверху ночами играл.
Он дознался. Под кровлей покатой
Жили врозь от людей вдалеке
Злой старик с шевелюрой косматой,
Рядом - девушка в сером платке.
Он внушил себе (разве представишь?
И откуда надежды взялись?),
Что напевы медлительных клавиш
Под руками ее родились.
В день веселой женитьбы героя
От души веселился народ.
Ели первое, ели второе,
А на третье сварили компот.
Славный праздник слегка омрачался,
Хотя "Горько" летело окрест, -
Злой старик в одночасье скончался,
И гудел похоронный оркестр.
Геликоны, литавры, тромбоны.
Спал герой, захмелев за столом.
Вновь литавры, опять геликоны -
Две-три ноты в порядке простом.
Вот он спит. По январскому полю
На громадном летит скакуне.
Видит маленький город, дотоле
Он такого не видел во сне.
Видит ратушу, круг циферблата,
Трех овчарок в глубоком снегу.
И к нему подбегают ребята
Взапуски, хохоча на бегу.
Сзади псы, утопая в кюветах,
Притащили дары для него:
Три письма в разноцветных конвертах -
Вот вам слезы с лица моего!
А под небом заснеженных кровель,
Привнося глубину в эту высь,
С циферблатом на ратуше вровень
Две-три птицы цепочкой.
Проснись!
Он проснулся. Открытая книга.
Ночь осенняя. Сырость с небес.
В полутемной каморке - ни сдвига.
Слышно только от мига до мига:
Ре-ре-соль-ре-соль-ре-до-диез.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
