Выйду на улицу, увижу снег
скажу ему: "Здравствуй! Как жизнь? В белом цвете?"
Снег, наверно, что-то ответит мне,
только я не услышу, что он ответит.
Это даже к лучшему - снег суров,
сжимает в объятиях уставший город,
а его усердно из всех дворов
гонят, поскольку он, на расправу скорый,
морозит всем руки, глаза, слова,
насыпает осколков в сердца и души,
застилает холодом нам кровать.
И мы катимся на санках послушно
за теми, кому совсем не нужны,
за теми, с кем, в общем-то, едва знакомы.
Потом домой едем по окружным,
чтобы подольше не появляться дома.
И родятся дети, долги, дела.
Солнце всё реже, и всё чаще метели.
Заботы и тяготы пополам,
а тепло и нежность каждому отдельно.
Выхожу на улицу, вижу снег,
говорю ему: "Здравствуй! Не жалко осень?"
Иду по сугробам, а следов нет.
Вовсе...
Ответов моих ты не хочешь, не слышишь:
В твоём «белом цвете» — раскрошенный мел.
Ты хочешь тепла под дырявою крышей,
Я с неба срываюсь пушинками стрел.
Я город обнял, но не злостью, не болью,
Чтоб он не распался - сжимаю куски.
Ты катишься с горки — с извечным - доколе,
В ловушки объятий чужих и тоски.
Нарезала тяготы — ровно и честно,
Всю нежность свою зашивая в меха.
Домашний уют? Морщишь личико - пресно!
Тебе не хватает приправы греха.
Ты спросишь про осень? Она умирала
Туманы как кровь на моём полотне.
Ты ищешь следы? Перестань, ты устала...
Ты слишком давно растворилась во мне.
Ты призраком стала, прохладой дыханья,
Безмолвием, белым ковром в пустоте,
Наш «дом» — это просто стена из молчанья,
И дети — как титры на чистом листе.
Иди по сугробам. Не бойся. Не надо.
Твой путь не записан — он прожит насквозь.
Я —правда твоя . Наказанье. Награда.
Мы вместе, мы вместе навеки, — но врозь!
Хорошо!
Спасибо)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
О, как хороша графоманная
поэзия слов граммофонная:
"Поедем на лодке кататься..."
В пролетке, расшлепывать грязь!
И слушать стихи святотатца,
пугаясь и в мыслях крестясь.
Сам под потолок, недотрога,
он трогает, рифмой звеня,
игрушечным ножиком Бога,
испуганным взглядом меня.
Могучий борец с канарейкой,
приласканный нежной еврейкой,
затравленный Временем-Вием,
катает шары и острит.
Ему только кажется кием
нацеленный на смерть бушприт.
Кораблик из старой газеты
дымит папиросной трубой.
Поедем в "Собаку", поэты,
возьмем бедолагу с собой.
Закутанный в кофточку желтую,
он рябчика тушку тяжелую,
знаток сладковатого мяса,
волочит в трагический рот.
Отрежьте ему ананаса
за то, что он скоро умрет.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.