Ещё один день бестолково прожит -
ни Богу, ни чёрту... Впрочем,
поёт где-то птаха, весну итожа,
и кажется ночь короче.
А рядом бессонница, кофе чёрным
залита душа по гланды.
Лежу бесхребетно и обречённо,
часами, а утром стадно
иду в никуда, словно дождь по крыше,
стекая в пустое что-то.
А мне бы наверх, но меня не слышит
ответственный за полёты.
И сломан штурвал, и затёрты карты,
и значит - маршрут неверный.
И вместо того, чтоб лететь хоть как-то,
тащу - так, что вздулись вены -
на гору себя. И проблем коросту
бесстрастное солнце жарит...
Похоже, приплыл. Или сдулся просто -
как глупый воздушный шарик.
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
