Ты знаешь, я, наверно, не права.
Признание вины - почти провал,
и ты, меня привычно срифмовав
с каким-то-там-по-счёту птичьим гриппом,
сипишь надсадно в трубку: "Не приду…"
И мне сидеть, дудеть в свою дуду.
А за окном раскинувшийся дуб,
развесив уши, подпевает хрипло
моей в дуду засунутой тоске.
Смотреть, как блики фар на потолке
играют в салки, и придумать с кем
приблудное, ободранное утро
пригреть бы завтра.
Я молчу, молчу.
Оберегаю разноцветный чум
моих расшитых бусинками чуд
и мечт, и у меня под боком тундра,
и я по ней гуляю под дождём.
Мы с тундрой в гости никого не ждём,
и у ноги бежит - искрист, студён -
ручной ручей на поводке коротком.
А где-то воют волки и ежи,
и ночь в тулупе тоненьком дрожит,
рассвет сидит у леса, еле жив,
и непонятно, что за поворотом.
Ты знаешь, я, конечно, не права,
ты вообще меня не ждал, не звал,
и бесполезно объявлять привал,
когда туристы все сидят на пальмах
и проклинают песни и костры...
Туннель подземный во вчера прорыт,
но не хватает рыбок и корыт,
чтоб превратить избушку в дом хрустальный.
Сижу, освещаемый сверху,
Я в комнате круглой моей.
Смотрю в штукатурное небо
На солнце в шестнадцать свечей.
Кругом - освещенные тоже,
И стулья, и стол, и кровать.
Сижу - и в смущеньи не знаю,
Куда бы мне руки девать.
Морозные белые пальмы
На стеклах беззвучно цветут.
Часы с металлическим шумом
В жилетном кармане идут.
О, косная, нищая скудость
Безвыходной жизни моей!
Кому мне поведать, как жалко
Себя и всех этих вещей?
И я начинаю качаться,
Колени обнявши свои,
И вдруг начинаю стихами
С собой говорить в забытьи.
Бессвязные, страстные речи!
Нельзя в них понять ничего,
Но звуки правдивее смысла
И слово сильнее всего.
И музыка, музыка, музыка
Вплетается в пенье мое,
И узкое, узкое, узкое
Пронзает меня лезвие.
Я сам над собой вырастаю,
Над мертвым встаю бытием,
Стопами в подземное пламя,
В текучие звезды челом.
И вижу большими глазами
Глазами, быть может, змеи,
Как пению дикому внемлют
Несчастные вещи мои.
И в плавный, вращательный танец
Вся комната мерно идет,
И кто-то тяжелую лиру
Мне в руки сквозь ветер дает.
И нет штукатурного неба
И солнца в шестнадцать свечей:
На гладкие черные скалы
Стопы опирает - Орфей.
1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
