А я, ты знаешь, снова не пишу.
Хожу, брожу и слышу белый шум
усталых улиц, вижу что-то где-то.
Пью горький кофе или сладкий чай -
но не пишу. И ты не отвечай
из своего невидимого лета.
Мои слова гуляют целый день
по бликам солнца, дождевой воде,
жужжат, гудят, стрекочут и щебечут.
А по ночам на кухне в темноте
они находят сотню важных тем
для разговоров, чтобы было легче
не оседать расплывчато и зло
на белый лист. Мне, кстати, повезло,
что на столе закончилась бумага
и авторучек жуткий дефицит -
не написать ни букв, ни даже цифр.
Да и конвертов нет, что тоже благо.
А вообще такая глупость, да?
Нести на почту и ответа ждать -
вот телефон, вот буквы, цифры, имя.
Но это имя - просто белый шум.
Я не пишу. Я не ... Мой парашют
из одуванов покрывает иней.
А я всё жду. Хотя бы пару строчек,
Скупую россыпь чуть лукавых фраз,
Твой торопливый и небрежный почерк,
Когда конверт тобою мироточит
И пахнет терпкой свежестью листочек,
Интригой открывается рассказ.
Я жду конверт, бренный листком,
Там дышит лето, осень с чашкой чая,
Хочу чтоб много, сложно о простом,
Как ночью, в темноте шагает дом,
О мелочах, что я не замечаю,
Дождях, что громко шепчут ни о чём.
Я жду письмо, сто лет пустует ящик,
Все, что дошли, зачитаны до дыр,
Из сундучка добро достал факир,
В горшках цветут лимонник и инжир,
С ума не сходит больше этот мир,
И между строчек: ищущий обрящет.
Классно! Спасибо)
Очень мило про слова, и впрямь они у вас в стихе шевелятся, жужжат, шуршат.. ЗдОрово, что ещё сказать.)
Большое спасибо!)
Классно! такие порхающие рифмы. Просто блеск.
Последний катрен чуть меньше понравился.
просто вариант, не более чем:
А, вообще, такая глупость, да?
Ведь можно говорить по проводам -
ты крутишь диск и называешь имя.
Но это имя - просто белый шум.
Я не пишу. Я не ... Мой парашют
из одуванов покрывает иней.
Интересный вариант... Правда интересный, я подумаю)
Огромное спасибо!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Анциферова. Жанна. Сложена
была на диво. В рубенсовском вкусе.
В фамилии и имени всегда
скрывалась офицерская жена.
Курсант-подводник оказался в курсе
голландской школы живописи. Да
простит мне Бог, но все-таки как вещ
бывает голос пионерской речи!
А так мы выражали свой восторг:
«Берешь все это в руки, маешь вещь!»
и «Эти ноги на мои бы плечи!»
...Теперь вокруг нее – Владивосток,
сырые сопки, бухты, облака.
Медведица, глядящаяся в спальню,
и пихта, заменяющая ель.
Одна шестая вправду велика.
Ложась в постель, как циркуль в готовальню,
она глядит на флотскую шинель,
и пуговицы, блещущие в ряд,
напоминают фонари квартала
и детство и, мгновение спустя,
огромный, черный, мокрый Ленинград,
откуда прямо с выпускного бала
перешагнула на корабль шутя.
Счастливица? Да. Кройка и шитье.
Работа в клубе. Рейды по горящим
осенним сопкам. Стирка дотемна.
Да и воспоминанья у нее
сливаются все больше с настоящим:
из двадцати восьми своих она
двенадцать лет живет уже вдали
от всех объектов памяти, при муже.
Подлодка выплывает из пучин.
Поселок спит. И на краю земли
дверь хлопает. И делается уже
от следствий расстояние причин.
Бомбардировщик стонет в облаках.
Хорал лягушек рвется из канавы.
Позванивает горка хрусталя
во время каждой стойки на руках.
И музыка струится с Окинавы,
журнала мод страницы шевеля.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.