А я сегодня ягодка опять,
и вроде бы пора остепениться.
Но нет, не перевёрнута страница,
ещё о многом нужно написать.
О чём? Вчера вот был чудесный день -
мороз и солнце, и т.д. по списку.
И над землёй склонялось небо низко,
чтобы получше рассмотреть людей,
пыхтящих над большим снеговиком,
летящих с горок с хохотом и визгом.
И никаких страданий и трагизмов,
всё в этот миг понятно и легко.
И день позавчерашний был хорош,
и поза-поза... и весна, и лето...
Ну как же можно не писать об этом,
что будет после разве разберёшь?
И так ли важен вечный свиток дел,
когда всё может кончится внезапно,
и не наступит никакое завтра,
а ты так ждал, что даже поседел...
Подумать только - ягодка опять,
ну да, ну да, натикало немало.
Тут приходила зрелость - не застала.
А я чего? Я на коньках каталась.
И в лес ходила, шишки собирать
для самовара.
Ну да, ну да... Ты ягодка опять.
А я — сухарь, засохший в этой скуке.
Сижу, сложив натруженные руки,
пытаясь смыслы важные искать.
Остепениться?
Ты — и этот план?
Смешно до колик.
В зеркале — незрелость,
в глазах — всё та же каверзная смелость,
Летят охапки груздей в чемодан.
Вчера был день — мороз и всё такое?
И я ворчал, что нет в душе покоя,
что снег летит не вовремя и зря.
Пока ты там летела с косогора,
я возводил бетонные заборы
из «важного» в разгаре января.
И снеговик твой — дерзкий, бездипломный —
смеялся над моей тоской огромной,
над списком дел, над сединой у шкварта.
Я ждал, когда наступит это «завтра»,
а ты жила — в сегодня, безусловно.
Приходит зрелость? Это что за гость?
Я в галстуке, я ждал её с почётом,
готовил ей балансы и отчёты,
проверил в этой жизни каждый гвоздь.
Она зашла, зевнула у порога:
«Где та, что ходит лесом и дорогой?
Где та, что на коньках — и в облака?»
А я? Стою с отчётом дурака,
в сухом остатке — важность и тревога.
Кипи, мой друг! Гудит пусть самовар,
пока зима рисует твой набросок.
Пока ты ловишь в небе каждый отблеск,
не страшен нам ни возраст, ни пожар.
Я подожду. Подвинусь на скамейке.
Налей мне чаю, рыжая котейка,
Я свиток дел сменил на балалайку,
И тоже в лес. В своей стальной фуфайке.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Вот здесь я жил давным-давно - смотрел кино, пинал говно и пьяный выходил в окно. В окошко пьяный выходил, буровил, матом говорил и нравился себе и жил. Жил-был и нравился себе с окурком "БАМа" на губе.
И очень мне не по себе, с тех пор как превратился в дым, а также скрипом стал дверным, чекушкой, спрятанной за томом Пастернака - нет, не то.
Сиротством, жалостью, тоской, не музыкой, но музыкой, звездой полночного окна, отпавшей литерою "а", запавшей клавишею "б":
Оркестр играет н тру е - хоронят Петю, он де ил. Витюр хмуро р скурил окурок, ст рый ловел с, стоит и пл чет дядя Ст с. И те, кого я сочинил, плюс эти, кто вз пр вду жил, и этот двор, и этот дом летят н фоне голу ом, летят неведомо куд - кр сивые к к никогда.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.