Ага, привет! Живу, а как ещё?..
Хотя Создатель, кажется, смущён,
взирая сверху, как я тут корячусь,
изображая лёгкость бытия,
не замечаю выбоин и ям,
и мню себя и слышащей, и зрячей.
Встаю и снова - па и фуэте.
Мой неизменно правильный тотем -
лихая белка с краденым орехом,
который ни припрятать, ни разгрызть.
И неизвестны правила игры,
и кажется, что цирк опять приехал
в наш городок, чтоб стало веселей
идти вперёд, немного по земле,
ну и чуть-чуть по небу, задевая
макушкой тучи. И в который раз
промокнуть, сочиняя свой рассказ
о том, как я иду, забот не зная.
Ага, привет! Живу...
А как иначе?
Смотрю наверх — Создатель тихо плачет,
взирая вниз на твой лихой вояж.
Ты всё танцуешь, не жалея связок,
в плену своих придуманных раскрасок,
храня эрзац — свой хрупкий, душный пляж.
Встаёшь и снова — шаг и пируэт.
Твой неизменно вычурный сюжет —
Хромой, хмельной кузнечик с битой скрипкой,
которой ни согреть, ни починить.
И рвётся в пальцах тоненькая нить,
пока ты ярко светишься улыбкой.
Ага, привет! Живу...
А как ещё?
Весь этот цирк — на твой рабочий счёт,
в наш городок заехавший случайно.
Ты прёшь вперёд, не чувствуя земли,
пока застряли в иле корабли,
и каждый выдох твой — почти что тайна.
Макушкой тучи? В облаках — вода.
Ты сочиняешь сказки про «всегда»,
промокшая до нитки, до предела.
А я стою, не зная, как помочь,
под парусом ты гонишь правду прочь,
изображая то, что накипело.
Ага, привет! Живу... А как ещё?
Твой краденый орех — уже не в счёт.
Пусть зубы в крошку, и душа в заплатках,
но ты идёшь, не ведая забот,
пока судьба рисует поворот
в твоих смешных, исчёрканных тетрадках.
Я в восторге! Спасибо)
Вам спасибо, Дарья - искусница
Вот, а была бы Марья, жила бы в сказке)))
Очень греют душу Ваши слова...
Была бы Марья, вышивала бы гладью, и мне куда сложнее оборотку сделать было бы.
А так - замечательная поэтесса. Со своим, узнаваемым стилем.
Да, гладью вышивать непросто)
Спасибо за добрые слова!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Записки из мертвого дома,
Где все до смешного знакомо,
Вот только смеяться грешно —
Из дома, где взрослые дети
Едва ли уже не столетье,
Как вены, вскрывают окно.
По-прежнему столпотвореньем
Заверчена с тем же терпеньем
Москва, громоздясь над страной.
В провинции вечером длинным
По-прежнему катится ливнем
Заливистый, полублатной.
Не зря меня стуком колесным —
Манящим, назойливым, косным —
Легко до смешного увлечь.
Милее домашние стены,
Когда под рукой — перемены,
И вчуже — отчетливей речь.
Небось нам и родина снится,
Когда за окном — заграница,
И слезы струятся в тетрадь.
И пусть себе снится, хвороба.
Люби ее, милый, до гроба:
На воле — вольней выбирать...
А мне из-под спуда и гнета
Все снится — лишь рев самолета,
Пространства земное родство.
И это, поверь, лицедейство —
Что будто бы некуда деться,
Сбежать от себя самого.
Да сам то я кто? И на что нам
Концерты для лая со шмоном —
Наследникам воли земной?
До самой моей сердцевины
Сквозных акведуков руины,
И вересковые равнины,
И — родина, Боже Ты Мой...
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.