…когда фонари распускались, как гроздь бананов и
дурочки в контакте себе щекотали пах, то
ступал на карниз неведомый бес в бандане и
рассказывал прописную истину: деньги не пахнут.
я думала: деньги – самое настоящее, самое правильное,
такие маленькие, незаметные (в лифчике ли, в сапожке…) –
это за них отсыпают на-гробики-гравий, гранулы,
это за них покупают не пахнущие семьей брошки,
это за них сражаются бездымные крематории
совести, это благодаря им перестаёт чуять гниль гамлет…
я размешивала в чашке костную пыль цикория.
мне представлялось, что это правильно:
не пахнуть –
обязательное свойство любого реального, ощутимого –
санитарных районов, саднящей сверхсрочно ранки,
хорошедевочкового потаённого никотина,
нехотина стать мускусистой содержанкой,
не понюханной мной любви, не вынюханных рощ бамбуковых,
не запримеченного дыхания сан-и-паул…
синтетический вечер развешивал на балконных верёвках луковый
угар из соседских кухонь.
и ты – пахла,
и самое худшее – ты пахла, независимо от фрикций флюгера,
от наличия плёнки на окнах, от насморка или кашля –
подноготной трусостью киношного фредди крюгера,
приклеившимися к дёснам комочками перловой каши,
Записки из мертвого дома,
Где все до смешного знакомо,
Вот только смеяться грешно —
Из дома, где взрослые дети
Едва ли уже не столетье,
Как вены, вскрывают окно.
По-прежнему столпотвореньем
Заверчена с тем же терпеньем
Москва, громоздясь над страной.
В провинции вечером длинным
По-прежнему катится ливнем
Заливистый, полублатной.
Не зря меня стуком колесным —
Манящим, назойливым, косным —
Легко до смешного увлечь.
Милее домашние стены,
Когда под рукой — перемены,
И вчуже — отчетливей речь.
Небось нам и родина снится,
Когда за окном — заграница,
И слезы струятся в тетрадь.
И пусть себе снится, хвороба.
Люби ее, милый, до гроба:
На воле — вольней выбирать...
А мне из-под спуда и гнета
Все снится — лишь рев самолета,
Пространства земное родство.
И это, поверь, лицедейство —
Что будто бы некуда деться,
Сбежать от себя самого.
Да сам то я кто? И на что нам
Концерты для лая со шмоном —
Наследникам воли земной?
До самой моей сердцевины
Сквозных акведуков руины,
И вересковые равнины,
И — родина, Боже Ты Мой...
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
