…когда фонари распускались, как гроздь бананов и
дурочки в контакте себе щекотали пах, то
ступал на карниз неведомый бес в бандане и
рассказывал прописную истину: деньги не пахнут.
я думала: деньги – самое настоящее, самое правильное,
такие маленькие, незаметные (в лифчике ли, в сапожке…) –
это за них отсыпают на-гробики-гравий, гранулы,
это за них покупают не пахнущие семьей брошки,
это за них сражаются бездымные крематории
совести, это благодаря им перестаёт чуять гниль гамлет…
я размешивала в чашке костную пыль цикория.
мне представлялось, что это правильно:
не пахнуть –
обязательное свойство любого реального, ощутимого –
санитарных районов, саднящей сверхсрочно ранки,
хорошедевочкового потаённого никотина,
нехотина стать мускусистой содержанкой,
не понюханной мной любви, не вынюханных рощ бамбуковых,
не запримеченного дыхания сан-и-паул…
синтетический вечер развешивал на балконных верёвках луковый
угар из соседских кухонь.
и ты – пахла,
и самое худшее – ты пахла, независимо от фрикций флюгера,
от наличия плёнки на окнах, от насморка или кашля –
подноготной трусостью киношного фредди крюгера,
приклеившимися к дёснам комочками перловой каши,
Предчувствиям не верю, и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет:
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
II
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом,-
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
III
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
