Мне бы выпить снотворного,
Чтобы не просыпаться
Часов двадцать, сорок, восемьдесят подряд,
Чтоб забыть про тебя,
Водопад тошнотворного,
Чтобы, как идиот, улыбаться,
В простыню пряча бешенства взгляд.
Чтоб не слышать того, о чем звезды шепчутся,
Ведь воркуют многоконечные,
Словно стаи чернокрылых ворон,
Плачут вспышками, по небу мечутся,
Проклиная заветы вечные,
Лучезарные, бесчеловечные,
Вожделеют взойти на космический трон.
А повсюду развратные, а повсюду отвратные,
И калекой мечтой
Беременные людишки,
Надевают мантии, костюмы парадные,
И закат голубой
Засовывают себе в штанишки.
Что хотите вы, рыжебородые?
Вы как черви в дерьме, но слова о высоком,
Ведь человек – это звучит гордо.
Чем вы лучше, чем парнокопытные породы,
Они уроды физические, а не моральные с заскоком,
И у них хотя бы не лица, а морды.
Растопчу, словно пыль,
Словно рой насекомых, шастающих по комнате,
Растопчу этот бред сегодняшней ночи,
Как же пахнет степная ковыль,
Вы, конечно, уже не помните,
Да и вспомнить подобное вряд ли кто-то захочет.
Я один в океане своей гениальности,
Я давно утонул в нем,
Разбил свою душу,
Проверяя степень чувства хрустальности,
Об оконный проем
Твоих «вызов пропущен».
Я читал Достоевского, Маркеса, Кафку,
Я себя видел в них
На семнадцать процентов а может и больше.
У нас схожие мысли.
Я, вот например, никогда не поеду в Африку, а жалко,
Не смогу зазубрить, что такое триптих,
И наверно, не стану на пуд килограммов тоньше.
Мне бы выпить снотворного,
Чтобы не просыпаться
Часов двадцать, сорок, восемьдесят подряд,
Чтоб забыть про тебя,
Водопад тошнотворного,
Чтобы, как идиот, улыбаться,
В простыню пряча бешенства взгляд.
27. 03. 2007 г.
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
