она была отличницей, кудрявицей и... утописткой,
трепетной – не по понедельнико-стомавторникам или атакам
иже с ними: она вышивала глазами по небу скукоженные записки –
чтобы в учебниках стояли восьмицифрия тысяч данко.
не каких-то наполеонов!
чтобы «и в жизни», когда дворники выметают пичуг, перелетевших ирий,
следящие за взмахами их мётел большие братья, такие здоровые старшие братья,
переходили на «данко» с пробудершафтившего «слыш-ка-гиви»
и дружили с её старшим братом, как солнышко – и экватор.
и чтобы брат был – наподобие иисуса или хотя бы хоттаба ибна,
и, когда летучая акула ночи высасывала свет до зги,
к нему подходили гигантские вяленые муравьи и орали ему: «ховайсь, хиппи» –
а он бы переспрашивал: «рыбы?» – и протягивал им сорок кусков трески…
так она смотрела в небо и твердила: «вот бы я, сама, произошла не от гиббона по дауну, а от данко,
вращающего трепетный шарик, не прибегая к защите брони эверестов-плеч!»
а солнце пялилось ей в глаза.
такой штуковиной …– знаете, как впереди у танка.
и похотливо облизывала губы наложница солнца – крематорная печь.
В те времена в стране зубных врачей,
чьи дочери выписывают вещи
из Лондона, чьи стиснутые клещи
вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту
развалины почище Парфенона,
шпион, лазутчик, пятая колонна
гнилой провинции - в быту
профессор красноречия - я жил
в колледже возле Главного из Пресных
Озер, куда из недорослей местных
был призван для вытягиванья жил.
Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью.
Я падал, не расстегиваясь, на
постель свою. И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.
1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
