Воробей, перелетающий середину Киева, прикусывает клюв. Колет
крылья – туман (вирусный), брюшко – вассаловы поцелуи.
Там, внизу – инерция (отец – серп, мать-её-молот) –
с этой инерцией носятся аки с торбой: на ней и по ней не бунтуют её холуи.
Там, внизу, перекочёвывают в цитрусники драконы –
правда, последний сдох лет пяток назад, и в домах лишь хрустальных чучел
перетирают замшевыми перчатками… говорят, теперь из-за этого даже икон не
находят времени занавешивать и мучить.
Там томятся, словно утки в духовке, неокавказские пленницы
и с каждым ударом градуса тела их всё жарче и зеленее
тел ведьм, перемолотых за столетия в торквемадовых мельницах,
тела Ленина, отдыхающего на выселках Мавзолея.
Им хочется выйти оттуда – с чёрными стягами,
алыми пузырями, малиновыми пилотками, чего там ещё – слезами…
Небесный Марат в медицинской шапочке, окружённый придворными вовкулаками,
предлагает им временно выйти замуж.
Всё это повторяется в звучащих, как вилки, мажорах, в пентатонике тельцА (или всё же – тЕльца),
в изумрудных деревнях, железнодорожной марле…
В наших реках находятся останки пироги то ли Кука, то ли индейцев,
В наших лужах звёзды перегорают бензиновой аморалью.
Инъекция тумана в голову, клизма фактора безопасного риска,
ступающая с завязанными глазами эпидемия, танец теней на вынос –
диско с ди-джеем Павловки, реинкарнация «у меня есть дома рислинг»…
у некоторых, правда, и риса нет.
Но у нас не бунтуют –
Вот он вам, самый цимес
киевских котлет, монотехнических институтов,
бедных Лиз, ворочающихся на блюдце поголубей…
Он роняет в русановские анналы крупицы бунта.
Да толку-то: такие огромные днепровские хари,
такой крошечный воробей…
Без устали вокруг больницы
Бежит кирпичная стена.
Худая скомканная птица
Кружит под небом дотемна.
За изгородью полотняной
Белья, завесившего двор,
Плутает женский гомон странный,
Струится легкий разговор.
Под плеск невнятицы беспечной
В недостопамятные дни
Я ощутил толчок сердечный,
Толчку подземному сродни.
Потом я сделался поэтом,
Проточным голосом - потом,
Сойдясь московским ранним летом
С бесцельным беличьим трудом.
Возьмите все, но мне оставьте
Спокойный ум, притихший дом,
Фонарный контур на асфальте
Да сизый тополь под окном.
В конце концов, не для того ли
Мы знаем творческую власть,
Чтобы хлебнуть добра и боли -
Отгоревать и не проклясть!
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
