поёт:
приходи ко мне, распни меня, топчи,
только знай одно весёлое:
За Дунаем расцветает виноград.
За Дунаем ВиногрАдиё!
на виноградаре винограда нед
/авторитетно заявляит/
топтать - ет... не, распинать - это да)
тёмный виноградарь - мощный образ. вот откуда ты это берёшь? неужели прямо с неба (первого, второго, третьего и т.д.)
Игорь - вот честно (и считай меня упавшей в клозет): не образ это
виноградарь - это район города, понимаешь?( тут ничего выдумывать не надо было
просто взять его лапкой и поиграть
и просто повезло, что он в себе уже что-то содержит
А мне по барабану, что дескать это район города. Я не обязан знать географию Киюва.
Что вижу (слышу, в смысле слышу ушами и чую, извините, носом, о том и пою! Однозначно.
пой))
И потом, твои стихи "язычкского толка" не подлежат конкретизации,(кто начнет искать логику и конкретику в твоих стихах, тот или сойдет с ума, либо станет на жлобскую позизию, что чаще)
и Киев тоже не город, а символ, даже архетип.
архетип)
а я сумасшедшая или жлоб?)
ты - визионерка. да.
хм...
Взвесив все за и против, я пришел к выводу, что "хм..." - это саморисовка. (жестокий и не женственный)
ещё больший хм
моя не понимай
Я готовлю большое возопрение в твой адрес по поводу твоего неоязычества. развернутое и существенное. Твои стихи на эту тему - существенная писча (А. Толстой)
Трепесчи, несчастная! Я тебя буду хвалить!
я трепесчу
меня нельзя хвалить...
Всех можно хвалить.
(Жестокий)
припев:
Эх, сударь мой Дунай златой,
Раздунай меня Дунаевич.
Мне показалось, что это стихотворение появилось как тревога по поводу свинного гриппа. Кажется?
кажется
Я видел некоторых молодых людей студенческого типа в Москве , которые ходят с намордниками по городу - профилактика! Гигиеническое поколение, чорт возьми.
у нас полгорода, блин, в намордниках
паника ибо
а наше опчество - первый паникёр
но тут действительно не к гриппу всё сводится
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Юрка, как ты сейчас в Гренландии?
Юрка, в этом что-то неладное,
если в ужасе по снегам
скачет крови
живой стакан!
Страсть к убийству, как страсть к зачатию,
ослепленная и зловещая,
она нынче вопит: зайчатины!
Завтра взвоет о человечине...
Он лежал посреди страны,
он лежал, трепыхаясь слева,
словно серое сердце леса,
тишины.
Он лежал, синеву боков
он вздымал, он дышал пока еще,
как мучительный глаз,
моргающий,
на печальной щеке снегов.
Но внезапно, взметнувшись свечкой,
он возник,
и над лесом, над черной речкой
резанул
человечий
крик!
Звук был пронзительным и чистым, как
ультразвук
или как крик ребенка.
Я знал, что зайцы стонут. Но чтобы так?!
Это была нота жизни. Так кричат роженицы.
Так кричат перелески голые
и немые досель кусты,
так нам смерть прорезает голос
неизведанной чистоты.
Той природе, молчально-чудной,
роща, озеро ли, бревно —
им позволено слушать, чувствовать,
только голоса не дано.
Так кричат в последний и в первый.
Это жизнь, удаляясь, пела,
вылетая, как из силка,
в небосклоны и облака.
Это длилось мгновение,
мы окаменели,
как в остановившемся кинокадре.
Сапог бегущего завгара так и не коснулся земли.
Четыре черные дробинки, не долетев, вонзились
в воздух.
Он взглянул на нас. И — или это нам показалось
над горизонтальными мышцами бегуна, над
запекшимися шерстинками шеи блеснуло лицо.
Глаза были раскосы и широко расставлены, как
на фресках Дионисия.
Он взглянул изумленно и разгневанно.
Он парил.
Как бы слился с криком.
Он повис...
С искаженным и светлым ликом,
как у ангелов и певиц.
Длинноногий лесной архангел...
Плыл туман золотой к лесам.
"Охмуряет",— стрелявший схаркнул.
И беззвучно плакал пацан.
Возвращались в ночную пору.
Ветер рожу драл, как наждак.
Как багровые светофоры,
наши лица неслись во мрак.
1963
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.