о ожиданье...
в нём прожито то,что ждёшь...
лишь похоронить...
… и наконец воспарит воцарит восторжествует… что есть вечернее зрение, есть вечернее небо, есть вечернее имя – в глубине лета, в глубине сердца иль взора… что есть жизнь, которой не быть никогда… что не было жизни, которая всё ещё длится… что все «есть» и «нет» давно уж известны Богу, т.е. известны тебе, который никак не решится признаться хотя бы себе, что Бог давно уже в нём и лишь одного просит – воли…
О страх оказаться Богом!.. не страх быть опять распятым толпой ничтожеств – увы, это-то неизбежно – страх самому оказаться…
в этой толпе…
Богом…
…и утро придёт после ночи белое и большое, и вместе с медленным снегом опустится с неба детство, и всё будет настоящим, взаправдашним и счастливым… если забыть о том, что между ним и тобою – стекло окна толщиною в сорок российских зим…
… и эта жизнь равна взгляду (и оба равны мгновенью), долгой дороге взгляда – там, за окном – отраженье того, что внутри? возвращенье? – метель, деревья, ворОны, зима и зима – вот путь, путь в глубину того, что может быть сном и явью, одновременно и нет, и просто без слов т.е. очень очень непросто…
… и это уже за пределом слово – лишь путь за предел – запах тайны – дуновение эха оттуда – откуда мы и приходим – куда, может быть, и вернёмся – и кто знает – одно ли и то же – (мы) «здесь» и (мы) «там» – о, кто знает! – какое мгновенье допустит тебя к своей двери и – может быть – приоткроет и даже войти позволит – о нет, не видеть, не слышать, а – очутиться и Стать чтобы потом всю жизнь лишь вспоминать и думать и забывать и снова…
… и ты тогда станешь мудрым, когда наконец осознаешь, что тебе и не надо быть ЫМ, если вотще вообще надо – быть…
Иногда нужно просто просто… ах. как просто порою! – чтобы прошло оно – время – мудрыми облаками по лёгкому детскому небу – юным и вольным ветром по головам деревьев – сладким и зрелым сном по полдня златому полю – солнцеподобной тобой по сочному моему стеблю – бодрым насквозь ознобом по переспелому телу…
… и уйти в эту траву, в эти деревья, в эту женщину, в подробности бабочек, божьих коровок, прожилок листьев, трепета паутин, созвездий родинок, запахов тела этой родной родной родной непознанной жизни… и собирать цветы мелочей и составлять букеты уюта… и так мило, тепло… и такая тихая… и такая твоя (ускользая)… и и время уже в гостях, в друзьях дома, за самоваром… и хотя бы вот эту – цЕлую – о, целУю! – жи… … …вот этим простым – о, простым шеловеком… … … но тут появляется вдруг...
...и каждый продолжит сам и помощи не попросит и отложит в сторону вечность и плюнет но
но ровно в назначенный срок уйдёт опять на БОЛЬШУЮ СВЯЩЕННУЮ МИРОВУЮ войну с заклятым врагом – со Временем… ааа…
я вернусь, мама... ааа...
ааа...
.
.
.
.
.
Встанешь не с той ноги,
выйдут не те стихи.
Господи, помоги,
пуговку расстегни
ту, что под горло жмёт,
сколько сменил рубах,
сколько сменилось мод...
Мёд на моих губах.
Замысел лучший Твой,
дарвиновский подвид,
я, как смешок кривой,
чистой слезой подмыт.
Лабораторий явь:
щёлочи отними,
едких кислот добавь,
перемешай с людьми,
чтоб не трепал язык
всякого свысока,
сливки слизнув из их
дойного языка.
Чокнутый господин
выбрал лизать металл,
голову застудил,
губы не обметал.
Губы его в меду.
Что это за синдром?
Кто их имел в виду
в том шестьдесят седьмом?
Как бы ни протекла,
это моя болезнь —
прыгать до потолка
или на стену лезть.
Что ты мне скажешь, друг,
если не бредит Дант?
Если девятый круг
светит как вариант?
Город-герой Москва,
будем в восьмом кругу.
Я — за свои слова,
ты — за свою деньгу.
Логосу горячо
молится протеже:
я не готов ещё,
как говорил уже.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.