там между двух зорь
всё на дне остаётся
так глубоко - о...
… и, может быть, только трезво… трезво и осторожно… в ту заповедную память… как в рощу перед рассветом… как в женщину перед бурей… как в храм перед покаяньем… как в музыку перед смертью…
в…
мою осеннюю е о ь…
и это будет не ново но это будет печаль
это будет неровно и нервно но это будет полёт
это будет сумбурно и нежно – прикосновенье
удушливо и скоропостижно – любовь
непоправимо но – жизнь
непоправимо счастливо и непоправимо нелепо и неважно чем будешь ты на самом не самом деле главное чтоб ты совпадал с тем кого я живу умираю творю убиваю
… и ты мне прочтёшь эту жизнь пусть даже наступит ночь и я буду сладко спать и очень внимательно слушать и постигать тсебя…
… эта ночь… …это время иль ветер… движение жизни иль неба… …движение взгляда иль мира… …мысли иль крови… …памяти или смерти… …до или после… …иль НАД…
… и я ошибусь на вечность…
… и уйдут все печали и боли уйдут из обжитого дома уйдут по первой дороге или по первой тени…
… и зардеет закат и глухо забьётся сердце и кровь станет чёрной и вязкой и где-то совсем уже близко будет дышать ожиданьем… утешь меня дорогая!...
… и загудит шмель желанья грозно и однообразно тупо и устремлено и ужалит жадно и жарко жестоко и жутко вонзит жало в самое сердце и в самое солнце и глубже в начало начал в корень корня и в померкнувшем свете исчезнет в космосе в звёздной пыли в щели между ресниц…
… и я буду творить себя под взглядом твоих ночей под током твоих касаний под музыку твоей лжи святой и непоправимой усердно как в школе и с той же наивной верой в каникулы в освобожденье в летний безумный рай в захолустную пыльную вечность…
Из пасти льва
струя не журчит и не слышно рыка.
Гиацинты цветут. Ни свистка, ни крика,
никаких голосов. Неподвижна листва.
И чужда обстановка сия для столь грозного лика,
и нова.
Пересохли уста,
и гортань проржавела: металл не вечен.
Просто кем-нибудь наглухо кран заверчен,
хоронящийся в кущах, в конце хвоста,
и крапива опутала вентиль. Спускается вечер;
из куста
сонм теней
выбегает к фонтану, как львы из чащи.
Окружают сородича, спящего в центре чаши,
перепрыгнув барьер, начинают носиться в ней,
лижут морду и лапы вождя своего. И, чем чаще,
тем темней
грозный облик. И вот
наконец он сливается с ними и резко
оживает и прыгает вниз. И все общество резво
убегает во тьму. Небосвод
прячет звезды за тучу, и мыслящий трезво
назовет
похищенье вождя -
так как первые капли блестят на скамейке -
назовет похищенье вождя приближеньем дождя.
Дождь спускает на землю косые линейки,
строя в воздухе сеть или клетку для львиной семейки
без узла и гвоздя.
Теплый
дождь
моросит.
Как и льву, им гортань
не остудишь.
Ты не будешь любим и забыт не будешь.
И тебя в поздний час из земли воскресит,
если чудищем был ты, компания чудищ.
Разгласит
твой побег
дождь и снег.
И, не склонный к простуде,
все равно ты вернешься в сей мир на ночлег.
Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.
Так в тюрьму возвращаются в ней побывавшие люди
и голубки - в ковчег.
1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
