попытка осмысления целей поэзии в современном обществе и своего места в нём
Ипа-сан
глаголом жечь сердца людские - какая блажь, какая глупь. помочь должна поэма мцыри отремонтировать каблук. онегин нам помочь обязан при варке каши и борща, поэзия для лоботряса важней чем аутсортинг. ща достану сборник сочинений и на засолку огурцов. на новый год или в сочевник, буковски спитое лицо улавливая в отраженьях, твердить - не я, не я, не я. я не поэт, вот ни на жменю, я не поэт и вензеля мне золотистые не светят тиснением обложки но на плечи падают столетья и рифмы плавится клинок.
ну всё, допился - я мессия? и сонце новое поэз? - увольте же, мерси-мерси вам, в какие дебри я залез. что дескать, жмёт мне руку нобель и просит - "пару строк черкни", а старый одуван кеноби пошёл ко мне в ученики. ну и горячка, ёлы-палы, давно я не ловил откат, а может вотка - самопал-на? хотя всё это суета сует, а я невольник чести и безнадёжное трепло. но если есть в кармане честер, то значит жить не так уж плохо, только эти каталожность и бронзовелость мне страшны. очнусь в канаве придорожной и выхлопом порву штаны.
а впрочем хватит глоссолалить - язык заплёлся в узелок. не удержаться в вертикали и пьянству - бой /ведь пьянство зло/ с утра я объявлю осипше шершавым ржавым языком. и чипс к губе моей прилипший, по цвету с солнышком знаком, напомнит мне о вкусе лета сухой и сладкий-ссолена. такое утро у поэта, жизня такая. где слюна? - вопрос важнее - "быть ли не быть", почти шекспировская страсть, а так хотелось плюнуть в небо, чтоб в потолок бы не попасть.
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
