я становлюсь спиной к своему зрению
я становлюсь стеной к своему воздуху
жизнь хороша как шестой лепесток сиреневый
смертным компостером
дверь закрывается
пальчик сквозит в щёлочке
у мокрожилий мелкий озноб от насморка
я становлюсь голубым лицом сволочи
плачущим
пасмурно
паспортом
я становлюсь
жековым
я становлюсь жжением
сжатием
я становлюсь
к токовому дрожанию
черви с землёй
солнце с водой
женятся
солнце моё
ужаль меня
*
а когда труба жалит в губы, то сохнет мёд
а когда пчела жалит пальцы, ткань мира – шерсть
а когда сам себя, то не чувствуешь, что ты мёртв
и в окне не спектакль, а шторы последний жест
а когда не жалеешь, никто и не жалит – сча…
а когда благодарствуешь, кормят, как саранчу
и личинки тьмы на губах молоком рычат
и ползут к зрачку
*
на зрачках – полсолнца и вязаные колготки
стол в дверной проём дрожит-каракатится
быть бы маленькой, когда глазки весь мир щекотит
как чудовище – нетронутую красавицу
на зрачках – татуировка «созрела, вышла»
на атласной попке – синенькая рванина
это мать роняла-крутила тебя, как дышло,
шестибранная чушеистая серафима
сыр очаг, декабрист-картофель, жареная селёдка
ржавый рот в замочную выдышал письмена
а в зрачках – океан
жжёт желток надувную лодку
да у матери раздувается седина
Характерная особенность натюрмортов
петербургской школы
состоит в том, что все они
остались неоконченными.
Путеводитель
Лучок нарезан колесом. Огурчик морщится соленый. Горбушка горбится. На всем грубоватый свет зеленый. Мало свету из окна, вот и лепишь ты, мудила, цвет бутылки, цвет сукна армейского мундира. Ну, не ехать же на юг. Это надо сколько денег. Ни художеств, ни наук, мы не академик. Пусть Иванов и Щедрин пишут миртовые рощи. Мы сегодня нашустрим чего-нибудь попроще. Васька, где ты там жива! Сбегай в лавочку, Васена, натюрморт рубля на два в долг забрать до пенсиона. От Невы неверен свет. Свечка. отсветы печурки. Это, почитай, что нет. Нет света в Петербурге. Не отпить ли чутку лишь нам из натюрморта... Что ты, Васька, там скулишь, чухонская морда. Зелень, темень. Никак ночь опять накатила. Остается неоконч Еще одна картина Графин, графленый угольком, граненой рюмочки коснулся, знать, художник под хмельком заснул, не проснулся.
Л. Лосев (1937 — ?). НАТЮРМОРТ.
Бумага, пиш. маш. Неоконч.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
