Мой ловец стрекоз,
О, как же далеко ты
Нынче забежал...
Тиё
А я не хочу чтобы с меня сдирали кожу.
(Григорий Поженян)
некогда
когда меня пороли
говорили: вынь изо рта эту гадость
(а гадость была стрекоза)
я представляла
коробку
надёжную
и в ней сямисэн –
я
но воздух
взрывался мокрым
но коробка
лопалась
и только я всё ещё была сямисэн
и….
… и скорая опоздавшая на 78 ми
переехала моё красное дерево
и кошка заблудившаяся под её колёсами
расцарапала мою кошачью кожу
и шёлк и нейлон
разрезали дёрн пальцев сказателя
а тот
всё раскачивался
повторяя:
«осьминоги выплёвывающие чёрную письменность
сдирают мою кожу
лимоны выжигающие иону в рыбе
сдирают мою кожу
запреты скользящие на резиновых уточках
сдирают мою кожу
лошади просовывающие морды в карманы бойни
сдирают мою кожу
моя кожа
пробивающая волосками любопытства
запястья календарей
сдирает с меня кожу
откуда тогда у меня
столько морщин?»
маленький мальчик
добежавший до края света
не видит ни одной стрекозы
жирные пингвины антарктики
не видали ни одного ионы
зато перстней – много
и перстни эти
чикают о сямисэн
ти-ши-ну
хотя бы закричать
от удара веером
хотя бы вырвать
шорохом кожи содранной
хотя бы в руках не гейши –
гайдзин оборванной
вздрогнуть…
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
