я ничего не знаю, я могу даже писать в сошибками. Потому что я ничего не знаю. Сегодня. Сейчас. Я отказываюсь знать хоть что-то с этого самого момента времени, реальности, чего-там, сами уж придумайте. Я отказываюсь помнить. Что, кого - уже не важно. Я просто отказываюсь от всего и всех. Я хочу взлететь в небо и остаться там навсегда. Да, потом кто-то скажет - трус, он предпочел бегство, слабый человек. Но мне будет все равно. Я буду далеко от всего этого и от всех. Я выдохну и наконец таки расслаблюсь. Чертовы люди, достали. Наверное, еще пять минут назад мне бы было не легко в этом признаться, но сейчас я отчетливо осознаю - я готов. Я пойду в поле, я разведу руки широко-широко, как Ипа на фотографии из Германии. Я скажу: "Граждане инопланетяне, я готов! Забирайте меня поскорее"! И если они не прилетят, то я отправлюсь в лес и буду ждать старуху с косой.Я умру и меня съедят голодные медведи. Нет. Ничего этого не будет, и я снова стану кроликом. Кролик, который и мех, и шерсть и человек, и даже шестеренка.(два потешных зубика у кролика) Блять. Что-то смещается внутри меня. Это какой-то протест против сложившегося порядка. Я не знаю. Я действительно отказываюсь знать, что это. Я лучше переживу. На асфальте прутиком: "ПЕ-РЕ-ЖИ-ВУ". Словно маленький Кай, сидящий в ногах холодной Снежной Королевы жизни...
Я не имею представление о том, что напишу через минуту, я не знаю, буду ли я житиь через минуту. Я отказываюсь это знать.
Пусть будет снег, пусть будет старость, пусть будет Солнце и мамины глаза в пол-лица. Но этого может и не быть. И я снова скажу "пусть". Пусть ничего не произойдет, или произойдет нечто совсем уж ужасное. Такой поворот событй, я конечно не жду. Мне все равно. Я просто ничего, абсолютно ничего не знаю.
Не должен быть очень несчастным
и, главное, скрытным...
А. Ахматова
Я ждал автобус в городе Иркутске,
пил воду, замурованную в кране,
глотал позеленевшие закуски
в ночи в аэродромном ресторане.
Я пробуждался от авиагрома
и танцевал под гул радиовальса,
потом катил я по аэродрому
и от земли печально отрывался.
И вот летел над облаком атласным,
себя, как прежде, чувствуя бездомным,
твердил, вися над бездною прекрасной:
все дело в одиночестве бездонном.
Не следует настаивать на жизни
страдальческой из горького упрямства.
Чужбина так же сродственна отчизне,
как тупику соседствует пространство.
1962
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
