Я хочу её разбудить – не спит которую ночь.
Говорит: бухаешь, деградируешь, мол, в никто.
Говорит, слишком много куришь, и ложь, как скотч,
Заливаешь в ухо арктическим кипятком.
Говорит, заикаешься еблей, любовь не в счёт,
Говорит, что лицо уже сепийно зыбится…
Я хочу посмотреть, как в зеркало, ей в плечо,
Но там туши пыльца, и совсем не видать лица.
Я не знаю, бином ньютона ли, генный срыв,
Götterdämmerung, гладиаторство мать-и-мат…
Аммиачную прозу на ваточке в ноздри и
Целовать или тыкать лампочку в тыщу ватт
Перед очи светлы, – дрыхнет, и хоть бы хны –
Слёз цунами, платье в стразиках «динамит»…
Говорит, мол, стрихнин свой умственный вытряхни
И попробуй себя, деточка, разбудить…
А в моём тумане – памяти – ни на шиш,
Вместо сосок – шишки, с неба гвоздями льёт…
Если спишь – ну что же, милая, спи, как спишь.
Пусть тебе приснится праздничный гололёд,
Пусть тебе приснятся феечки на коньках
И бутон, что не чахнет, хоть в матке когда-то чах,
Но не эти воронки без ливня и огонька
На чужих плечах.
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
