Зимним песком сыпаться вам в карманы,
прятать ладони в рваной, как жизнь, подкладке…
Мы – белоночники, демоны-словоманы,
я – лишь мираж, белый блик на глазной сетчатке…
Зимней метелью грубо царапать губы –
губы горят, руки немеют – глохнут…
Всё получается слишком мажорно-глупо,
всё рассыпается – не прижимаем плотно…
Я – крошка-эльф, я фальшивых алмазов крошка,
сыплется лёд, и неоном блестят стекляшки…
Мы перемешаны гнутой январской ложкой
в комнате-чашке, в холодной январской чашке.
Зимней стрелой – в млечный дым, в молоко – всё мимо! –
В ночь, где цветы – полынью, слюна – конфеткой…
Падают под ноги вам мои горе-нимбы,
липнут к ладоням ребячьих капризов клетки…
Я хорохорюсь, январюсь – проспаться разве б,
вытереть с липких ладошек все отпечатки
серых ночей…
Всё равно на сетчатке глаза
я отражаюсь – слезой на чужой перчатке,
колким пятном на радужном ободочке,
маленькой зимней, поставленной наспех, точкой.
Умирает владелец, но вещи его остаются,
Нет им дела, вещам, до чужой, человечьей беды.
В час кончины твоей даже чашки на полках не бьются
И не тают, как льдинки, сверкающих рюмок ряды.
Может быть, для вещей и не стоит излишне стараться, -
Так покорно другим подставляют себя зеркала,
И толпою зевак равнодушные стулья толпятся,
И не дрогнут, не скрипнут гранёные ноги стола.
Оттого, что тебя почему-то не станет на свете,
Электрический счётчик не завертится наоборот,
Не умрёт телефон, не засветится плёнка в кассете,
Холодильник, рыдая, за гробом твоим не пойдёт.
Будь владыкою их, не отдай им себя на закланье,
Будь всегда справедливым, бесстрастным хозяином их:
Тот, кто жил для вещей, - всё теряет с последним дыханьем,
Тот, кто жил для людей, - после смерти живёт средь живых.
1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
