Лето я провела у бабушки в деревне. Мне там было очень интересно и весело. Вечерами мы с бабушкой сначала смотрели «Две судьбы», потом «Танго втроём», потом шёл «Татьянин день» и до начала «Дома-2» у нас был ужин. Мы кушали, смотрели «Дом-2», затем сидели и ждали его ночной выпуск, который ещё интереснее. Иногда мы не просто сидели, а смотрели «Кодекс чести-3», но он нам не очень нравился, потому что четвёртая программа у бабушки не показывала. Утром мы сначала просыпались и смотрели повторы «Двух судеб» и «Татьяниного дня», а повтор «Танго втроём» я не смотрела, что я, дура, что ли. Я шла к подружке и смотрела повтор «Агента национальной безопасности». Потом мы смотрели «Лолиту без комплексов» и бежали ко мне на «Мою прекрасную няню», потому что дедушка подружки в это время смотрел «Улицы разбитых фонарей», а мы их смотрели два раза ещё весной. После «Няни» и до «Двух судеб» мы смотрели «Любовь мою» и «Авантюристку». Однажды к нам приехала моя мама и разбила телевизор. Мы с бабушкой плакали, но к началу «Танго втроём» успели уйти жить к бабе Нюре на другой конец деревни. Правда, баба Нюра вместо «Дома-2» хотела смотреть «Бальзаковский возраст» и они с бабушкой подрались. Бабушка её победила, но посуды совсем не осталось и мы кушали из ведра. А один раз во время «Возвращения Мухтара» баба Нюра умерла, но её всё никак не могли похоронить, только успели между «Солдаты-9» и «Бандитским Петербургом» отнести к калитке. Потом нас всё-таки нашла моя мама, долго ругалась и прямо во время «Пусть говорят» увезла меня домой, куда мы приехали к «Сексу в большом городе», но мне посмотреть не дали, а заперли в комнате, где не было телевизора и я скучала. Теперь я не знаю, что случилось с Олесей и нашла ли она своего отца, который ожил ещё в 134 серии. Я боюсь, что это помешает мне хорошо учиться и стать звездой в «Доме-3», куда я сегодня ночью послала 23500 SMS-ок с папиного мобильного телефона. Вот и всё, что я делала летом, до свидания, оставайтесь с нами, не переключайтесь, реклама пролетит незаметно.
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
