Ночь, как большая птица, раскинет крылья в черничном небе.
И земляничный румянец вечера упадет на траву росой.
Его шаги почти не слышны, половица не скрипнет, (он же почти босой,
Только в одних чулках). Нету такого дома, где бы он не был.
Хочешь, сегодня я буду твоим Оле? Подую тебе в затылок?
Принесу тебе сны, о снеге, о белых птицах, или каких попросишь.
У меня столько разноцветных зонтов, сколько в городе этом крыш.
Задуй лампу, освободи огонь, что бьется внутри как оранжевый мотылек.
Я закрываю ладонями твои глаза. Вместо сладкого молока. Спи.
До утра еще столько падений леденцовых звезд. Так много зим
В твоих снах. Сегодня я буду Оле, сегодня я буду только твоим.
Мои шаги не слышны, я уйду босая по звездной россыпи.
Тсс…
Как таксист, на весь дом матерясь,
за починкой кухонного крана
ранит руку и, вытерев грязь,
ищет бинт, вспоминая Ивана
Ильича, чуть не плачет, идет
прочь из дома: на волю, на ветер -
синеглазый худой идиот,
переросший трагедию Вертер -
и под грохот зеленой листвы
в захламленном влюбленными сквере
говорит полушепотом: "Вы,
там, в партере!"
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
