Когда мне выпишут премию
(Нобелевскую, разумеется)
За мою работу поэтскую
Я им не выкрою времени
Пусть их бомонд не надеется –
Не поеду в столицу шведскую
Я буду как Вилли Рёнтген,
Который прикинулся ловко
Суровым и занятым дядькой
Положу развесистый хрен
На всю их честнУю тусовку –
Пляшите сами вприсядку
Вы все, в кринолинах и фраках,
Буржуйские недобитки,
Мне ж видеть вас всех нету мОчи…
Я ж, русский крестьянский оракул,
С рожей Шута в ваши сливки? –
Пришлите деньги по почте
Ломать башку не позволят
Врождённые приступы лени
Над выгодным вкладом бабок
Моя шутовская доля –
Гульнуть как мой друг Есенин –
Раздам всю премию бабам
Задумаешься вдруг: какая жуть.
Но прочь виденья и воспоминанья.
Там листья жгут и обнажают суть,
но то уже за гранью пониманья,
и зреет там, за изгородью, звук,
предощутим и, кажется, прекрасен.
Затянешься. Задумаешься вдруг
в кругу хлебнувших космоса орясин —
высотки, в просторечии твоём.
Так третье поколение по праву
своим считает Фрунзенский район,
и первое — район, но не державу.
Я в зоне пешеходной — пешеход.
В зелёной зоне — божия коровка.
И битый час, и чудом целый год
моё существованье — тренировка
для нашей встречи где-то, где дома
населены консьержками глухими,
сошедшими от гордости с ума
на перекличке в Осовиахиме.
Какая жуть: ни слова в простоте.
Я неимущ к назначенному часу.
Консьержка со звездою на хвосте
крылом высоким машет ишиасу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
