исследование: «Герой нашего времени - тайна романа Лермонтова» - Г. В. Волового.
Геннадий Воловой исследует имплицитное содержание романа, и находит в нем подтекст, который ускользает от недобросовестного читателя. Г.Воловой рассматривает повести «Бэла» и «Максим Максимыч», не трогая личности самого Печорина, анализируя мировосприятие М.М., - делает вывод, что «…Лермонтов ставит перед читателем нравственный выбор между добром и злом и в этом заключается идейно-художественный замысел повестей «Бэла» и «Максим Максимыч». Исследование читается, как заново написанный роман…в духе конспиралогии и криптологии. Но не объясняет, почему Печорин не способен любить. А ведь это было напрямую высказано Печориным (Лермонтовым) в своей характеристике, в духе романтика Байрона, когда он позициировался княжне Мери:
«…- Разве я похож на убийцу?
– Вы хуже…
- Да, такова была моя участь… Все читали на моем лице признаки дурных свойств, которых не было; но их предполагали – и они родились. Я был скромен – меня обвиняли в лукавстве, - я стал скрытен. …Я глубоко чувствовал добро и зло, - все оскорбляли, - я стал злопамятен…. Я был готов любить весь мир, - меня никто не понял, - и я научился ненавидеть…». И т.д., и т. пр.
На самом деле роман «Герой нашего времени» не о том, как проклятое самодержавие угнетало национальное достоинство черкесов и шапсугов, не о героической личности в условиях свинцового реакционного царского режима, где героизм в лучшем случае смешон, а о любви, точнее о поисках любви молодым человеком, на пути которого случайно оказался Максим Максимыч, старший товарищ и «мудрый» начальничек и воспитатель, так и хочется сказать, - комсомольской молодежи. Роман начинается М.Максимычем и им же кончается. Но это странный роман, в наше гламурное время его бы не только не поняли, но, как «неформат», издатели не допустили бы к печати. По всем канонам жанра мы видим в тексте куртуазные похождения молодого офицера, героя-любовника, - то на модном курорте, то в убогом жилище морских контрабандистов, то на линии кавказского фронта, - полный романтический набор. Но, столкнувшись с другой «героической личностью» - М.М., герой почему-то ищет смерти, а не любви, - он оказывается, не может любить!
Да, Печорин был жестоко наказан за смерть Бэлы, но не М. Максимычем, совестью или «проклятым Самодержавием», а неспособностью сохранить любовь. Следуя за судьбой, исполняя желания своей воли, он манипулирует людьми. М.Максимыч – не несет ответственности за свои легковесные поступки (Большинству читателей было непонятно подспудное неприятие личности М.М. на экзистенциальном уровне, которое Г.Воловой блестяще проанализировал, да еще и подкрепил изучение самого текста романа двумя интровертными линиями – Печорина и М.Максимыча. Анализ М.Максимыча, сделанный Г.Воловым ставит точку в типаже этого "героя").
М.М. перекладывает исполнение своих желаний на других, т.е. использует людей, не обладая свободой воли, в отличие от Печорина, - отстраняется от ответственности за других, - М.М. не этическая личность, и применять к нему категории «добра и зла» нельзя. Невнимание Печорина к М.М. при прощании на дороге – это не только его природная брезгливость к «нечистым» людям, но и отсутствие «иерархии», - Печорин на пути в Персию был уже в отставке! Детская обида «наставника» на молодого и блестящего «ученика» указывает на либидозную старческую истерию М.М., всю жизнь подавлявшего скрытые желания и поэтому неспособного на искреннюю любовь и героическую дружбу.
Лермонтов не только предвестник Достоевского по версии Г.Волового, но и Ф. Ницше (не зря последний ценил произведения Лермонтова):
«…7. Печорин является предвестником Раскольникова. Он испытывает душевные муки за совершенное им убийство. А события происшедшие с ним и Бэлой он воспринимает именно так, потому что берет на себя всю полноту ответственности за смерть горянки. Более того, мы утверждаем, что тему преступления и наказания впервые в русской литературе поднял Лермонтов, а не Достоевский в своем знаменитом романе «Преступление и наказание».
Идентификация содержания романа содержит не только экзистенциальные изыскания в самовыражении героев, - это не только человеческие взаимоотношения, - но и нечто надличностное. Лермонтов вводит в роман еще и понятие азиатского «Рока», с которым борется только сильная личность – Печорин, - что не дано другим героям романа. В этом весь Лермонтов. Не зря, Часть Вторая, - «окончание журнала Печорина», - заканчивается повестью «Фаталист», где Печорин разговаривает с М.М. о предопределении, еще до встречи с Бэлой!
Главная цель экзистенциальных поисков Лермонтова – реальность переживаний главного героя, переживание им своего существования - как реального. Но как странно, написанное - воплотилось в судьбу автора! Он не хочет, чтобы его жизнь стала нереализованной мечтой, давящим комплексом души.
«Мир Социума» - это взаимоотношение людей с разным интеллектуальным, личностным и иерархическим положением в нем. Случайность встреч людей порой ничем не мотивирована, но автор – на то и автор, - чтобы показать судьбе внутренние пружины, и КАК герои выражают свою экзистенциальную суть в произведении. Может ли личность брать на себя ответственность за других, не есть ли это ложь, только «воля к власти»? Ведь только за последствия своих поступков может отвечать этическая личность? В мире, построенном на ложных ценностях Социума и эгоизме - мораль, долг, национальная принадлежность, преданность традициям, доброта, - это самообман и самоуспокоенность. Они держат, погружают человека в «сон Майи», «розовый флер» набрасываемый на спящее сознание. Для действенной личности это неприемлемо. Все, что происходит с личностью в мире, происходит только для само-осознания, иначе вечно будешь использовать других для своего опыта и развития, вплоть до того самого желания - властвовать над ними, будешь Максим Максимычем, «добрым малым», в душе которого уютно свернулся на зимнюю спячку клубок змей, жалящих и убивающих живые души.
Если не владеешь своей волей, то позволяешь своей жизни стать цепью случайностей. Только этическая личность знает, как сохранять собственную волю, ведя вечную борьбу с Роком. Не зря роман "Герой нашего времени" у Лермонтова кончается повестью "Фаталист". В школе мы изучали роман «Герой нашего времени" несвязанными между собой частями, а он, т.е. текст - целен по своей задумке. Теми, кто не подчиняется себе, управляют другие. Отсюда тема «демона» у Лермонтова, но об этом в другой раз….
Старик с извилистою палкой
И очарованная тишь.
И, где хохочущей русалкой
Над мертвым мамонтом сидишь,
Шумит кора старинной ивы,
Лепечет сказки по-людски,
А девы каменные нивы -
Как сказки каменной доски.
Вас древняя воздвигла треба.
Вы тянетесь от неба и до неба.
Они суровы и жестоки.
Их бусы - грубая резьба.
И сказок камня о Востоке
Не понимают ястреба.
стоит с улыбкою недвижной,
Забытая неведомым отцом,
и на груди ее булыжной
Блестит роса серебрянным сосцом.
Здесь девы срок темноволосой
Орла ночного разбудил,
Ее развеянные косы,
Его молчание удлил!
И снежной вязью вьются горы,
Столетних звуков твердые извивы.
И разговору вод заборы
Утесов, свержу падших в нивы.
Вон дерево кому-то молится
На сумрачной поляне.
И плачется, и волится
словами без названий.
О тополь нежный, тополь черный,
Любимец свежих вечеров!
И этот трепет разговорный
Его качаемых листов
Сюда идет: пиши - пиши,
Златоволосый и немой.
Что надо отроку в тиши
Над серебристою молвой?
Рыдать, что этот Млечный Путь не мой?
"Как много стонет мертвых тысяч
Под покрывалом свежим праха!
И я последний живописец
Земли неслыханного страха.
Я каждый день жду выстрела в себя.
За что? За что? Ведь, всех любя,
Я раньше жил, до этих дней,
В степи ковыльной, меж камней".
Пришел и сел. Рукой задвинул
Лица пылающую книгу.
И месяц плачущему сыну
Дает вечерних звезд ковригу.
"Мне много ль надо? Коврига хлеба
И капля молока,
Да это небо,
Да эти облака!"
Люблю и млечных жен, и этих,
Что не торопятся цвести.
И это я забился в сетях
На сетке Млечного Пути.
Когда краснела кровью Висла
И покраснел от крови Тисс,
Тогда рыдающие числа
Над бледным миром пронеслись.
И синели крылья бабочки,
Точно двух кумирных баб очки.
Серо-белая, она
Здесь стоять осуждена
Как пристанище козявок,
Без гребня и без булавок,
Рукой указав
Любви каменной устав.
Глаза - серые доски -
Грубы и плоски.
И на них мотылек
Крыльями прилег,
Огромный мотылек крылами закрыл
И синее небо мелькающих крыл,
Кружевом точек берег
Вишневой чертой огонек.
И каменной бабе огня многоточие
Давало и разум и очи ей.
Синели очи и вырос разум
Воздушным бродяги указом.
Вспыхнула темною ночью солома?
Камень кумирный, вставай и играй
Игор игрою и грома.
Раньше слепец, сторох овец,
Смело смотри большим мотыльком,
Видящий Млечным Путем.
Ведь пели пули в глыб лоб, без злобы, чтобы
Сбросил оковы гроб мотыльковый, падал в гробы гроб.
Гоп! Гоп! В небо прыгай гроб!
Камень шагай, звезды кружи гопаком.
В небо смотри мотыльком.
Помни пока эти веселые звезды, пламя блистающих звезд,
На голубом сапоге гопака
Шляпкою блещущий гвоздь.
Более радуг в цвета!
Бурного лета в лета!
Дева степей уж не та!
1919
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
