Небольшое вступление. Сознание (душа) - не зеркало. Скорее - кристалл. Положим, что есть два мира – внешний, воспринимаемый чувствами - природа, люди, искусство и внутренний - возникающий, как внешнего мира отражение, преломляющееся в живом кристалле сознания. Бесконечно много измерений в каждом мире. Вход (постижение) в любое новое измерение ощущается нами, как чудо. Более всего ярких (сильных) чудес происходит в детстве и в юности, когда внутренний мир формируется в ещё «чистом кристалле» и мы испытываем наслаждение (иногда - боль и страх, да), проникая в новые измерения в областях чувственной и интеллектуальной. Со временем кристалл наполняется, «густеет», всё меньше чудес приходит в него извне, все сложнее и «тоньше» становятся внутренние «переходы» (открытия), всё больше требуется сознательной работы (рефлексии) внутри кристалла, для того, чтобы снова испытывать наслаждение чудом, к которому привыкаем с детства. Мы порой сознательно ищем его вовне - в путешествиях , в людях, в новых занятиях, в искусстве. Иногда находим, но всё реже, и тогда тоскуем по нему. Но всегда подспудно ждем, надеемся (а вдруг?). Уникальность внутреннего мира влечет чувство одиночества, отчуждённости и тогда мы ищем выход к другому, родственному сознанию, стремимся рассказать (показать) другим свой мир или приобщиться к чужому, сделать его своей частью. Когда это удается, или нам кажется, что удается, то чудо происходит снова и мы счастливы. А если понимаем, что не удалось, что обманули или обманулись, испытываем горечь потери и непреодолимости, может быть, еще более глубокого одиночества. Вот простая схема, в рамках которой, я хочу говорить о рассказах Розы.
Три её рассказа и посвящены этому феномену, и сами по себе являются его частью. В каждом рассказе героиня постигает новое измерение мира, иногда – светлое, прекрасное, иногда - темное, злое и пытается вырваться из «одиночества».
Первый рассказ «Марина»
http://www.reshetoria.ru/user/Rosa/index.php?id=8753&page=1&ord=0
о женщине уже взрослой, которой случайное знакомство в интернете дает надежду на выход из будней внешней (вполне успешной) и внутренней (одинокой ) жизни в новое пространство, в любовь к человеку, который, как кажется Марине, и есть «родная душа». Раскрывается свежий, яркий мир и Марина счастлива. Может быть, он только придуман Мариной, потому что дальнейшие события возвращают её назад, потому что чудо, ожиданием которого она была счастлива, не происходит. И здесь заканчивается рассказ. На самом интересном месте. На самом интересном для меня. «Форточка» открылась и закрылась. И ничего более не произошло с Мариной? Мне этого мало. Я хочу моего, читательского чуда. Пожалуй, этот рассказ самый «бедный» из трёх.
Второй рассказ «Лока… Рона» http://www.reshetoria.ru/user/Rosa/index.php?id=12213&page=1&ord=0
богатый, психологичный, трепетный, живой. Здесь внутренний мир героини объяснен тонко и подробно (не одним лишь общим замечанием о кризисе среднего возраста, как в предыдущем рассказе). Трогательная история о толстой девочке, ушедшей в себя, внутренне очень одинокой (темная сила коснулась её души ), восторженно очарованной маркизой Анжеликой (вот оно – еще одно волшебное спасительное измерение), подготавливает другую историю, произошедшую с ней, уже взрослой женщиной, объясняет силу и яркость переживания светлой любви - состоявшегося, реального, не придуманного чуда. И снова отбрасывается героиня назад, в мир, бывший «до» - серый, обыденный, депрессивный. И снова на самом интересном для меня месте заканчивается рассказ. Значит, можно выйти из огня, не изменившись? Но, «что не убило, сделало сильнее». Нет? Или как то иначе? Я хочу знать. Я - читатель, требую своего чуда.
В третьем рассказе «Уборка территории и Чехов А.П.» http://www.reshetoria.ru/user/Rosa/index.php?id=20628&page=1&ord=0
нет классических, сильных переживаний. Вроде бы простая, но и немного странная история происходит с героиней, даже и не знавшей о том, что и она ждет чего-то необычного, что и она томится одиночеством своей особости. Так (опять же случайно), сходятся обстоятельства, что для неё одной, как в сказке, играется в театре Чехов (происходит приобщение миру придуманных Чеховым героев), и новое измерение открывается в ответ внутри неё. Случается двойное чудо, и для героини и для читателя.
Если дать рассказам номера по порядку написания – 1, 2, 3, то мастерство автора – рассказчика, несомненно, растет именно так 1, 2, 3. Если же все три рассказа связать одной героиней, то складывается впечатление, что рассказы написаны, как бы, задом наперёд. Первым должен был бы быть последний, вторым – первый, третьим – второй (3, 1, 2). Как- то так должна была бы проходить героиня свои и чудесные, и горькие испытания и превращения. Так видится.
Я не стала вдаваться в подробности текстов, потому что мне кажется, что общие размышления - о чём рассказы, сейчас для автора важнее, чем наблюдения о том, как они написаны.
Подчеркну также, что рассматриваю рассказы только в рамках моей схемы. Я сознательно не пишу о том, что выходит за эти рамки, чтобы попытаться яснее донести главное. Конечно, рассказы шире и объёмнее и прекрасны в них моменты прямого сопереживания происходящему, которые ценны сами по себе и очень удаются автору. Не пишу. Тем интереснее будет читать тем, кто с рассказами еще не знаком. А, может, кто-то захочет и перечитать.
Я перечла и не пожалела, ибо «приоткрылось», да, ибо «вступление» (вернемся к началу) и есть в большой степени результат переживаний и размышлений, порождённых рассказами Розы.
"На небо Орион влезает боком,
Закидывает ногу за ограду
Из гор и, подтянувшись на руках,
Глазеет, как я мучусь подле фермы,
Как бьюсь над тем, что сделать было б надо
При свете дня, что надо бы закончить
До заморозков. А холодный ветер
Швыряет волглую пригоршню листьев
На мой курящийся фонарь, смеясь
Над тем, как я веду свое хозяйство,
Над тем, что Орион меня настиг.
Скажите, разве человек не стоит
Того, чтобы природа с ним считалась?"
Так Брэд Мак-Лафлин безрассудно путал
Побасенки о звездах и хозяйство.
И вот он, разорившись до конца,
Спалил свой дом и, получив страховку,
Всю сумму заплатил за телескоп:
Он с самых детских лет мечтал побольше
Узнать о нашем месте во Вселенной.
"К чему тебе зловредная труба?" -
Я спрашивал задолго до покупки.
"Не говори так. Разве есть на свете
Хоть что-нибудь безвредней телескопа
В том смысле, что уж он-то быть не может
Орудием убийства? - отвечал он. -
Я ферму сбуду и куплю его".
А ферма-то была клочок земли,
Заваленный камнями. В том краю
Хозяева на фермах не менялись.
И дабы попусту не тратить годы
На то, чтоб покупателя найти,
Он сжег свой дом и, получив страховку,
Всю сумму выложил за телескоп.
Я слышал, он все время рассуждал:
"Мы ведь живем на свете, чтобы видеть,
И телескоп придуман для того,
Чтоб видеть далеко. В любой дыре
Хоть кто-то должен разбираться в звездах.
Пусть в Литлтоне это буду я".
Не диво, что, неся такую ересь,
Он вдруг решился и спалил свой дом.
Весь городок недобро ухмылялся:
"Пусть знает, что напал не на таковских!
Мы завтра на тебя найдем управу!"
Назавтра же мы стали размышлять,
Что ежели за всякую вину
Мы вдруг начнем друг с другом расправляться,
То не оставим ни души в округе.
Живя с людьми, умей прощать грехи.
Наш вор, тот, кто всегда у нас крадет,
Свободно ходит вместе с нами в церковь.
А что исчезнет - мы идем к нему,
И он нам тотчас возвращает все,
Что не успел проесть, сносить, продать.
И Брэда из-за телескопа нам
Не стоит допекать. Он не малыш,
Чтоб получать игрушки к рождеству -
Так вот он раздобыл себе игрушку,
В младенца столь нелепо обратись.
И как же он престранно напроказил!
Конечно, кое-кто жалел о доме,
Добротном старом деревянном доме.
Но сам-то дом не ощущает боли,
А коли ощущает - так пускай:
Он будет жертвой, старомодной жертвой,
Что взял огонь, а не аукцион!
Вот так единым махом (чиркнув спичкой)
Избавившись от дома и от фермы,
Брэд поступил на станцию кассиром,
Где если он не продавал билеты,
То пекся не о злаках, но о звездах
И зажигал ночами на путях
Зеленые и красные светила.
Еще бы - он же заплатил шесть сотен!
На новом месте времени хватало.
Он часто приглашал меня к себе
Полюбоваться в медную трубу
На то, как на другом ее конце
Подрагивает светлая звезда.
Я помню ночь: по небу мчались тучи,
Снежинки таяли, смерзаясь в льдинки,
И, снова тая, становились грязью.
А мы, нацелив в небо телескоп,
Расставив ноги, как его тренога,
Свои раздумья к звездам устремили.
Так мы с ним просидели до рассвета
И находили лучшие слова
Для выраженья лучших в жизни мыслей.
Тот телескоп прозвали Звездоколом
За то, что каждую звезду колол
На две, на три звезды - как шарик ртути,
Лежащий на ладони, можно пальцем
Разбить на два-три шарика поменьше.
Таков был Звездокол, и колка звезд,
Наверное, приносит людям пользу,
Хотя и меньшую, чем колка дров.
А мы смотрели и гадали: где мы?
Узнали ли мы лучше наше место?
И как соотнести ночное небо
И человека с тусклым фонарем?
И чем отлична эта ночь от прочих?
Перевод А. Сергеева
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
