История одной психушки (на конкурс «Поскребя страницы»)
Роман написан витиеватым псевдорусским языком и представляет собой стилизацию под творчество психически больных. Главный герой — молодой человек с дурной наследственностью, круглый сирота, сходит с ума на почве нездорового образа жизни, употребления наркотиков и безудержного чтения всего подряд. Юноше представляется, что он живет после ядерной войны в странном мире, где ядовитые зайцы прыгают по елкам, люди питаются преимущественно серыми грызунами, а кошки имеют хоботы и маленькие розовые ручки. Город-государство (или психбольница), в котором находится герой, называется по имени правителя (главного врача). Самый большой страх у жителей (пациентов) вызывают санитары, играющие роль инквизиторов. В причудливых фантазиях героя, он женится на дочери главного санитара и они с тестем свергают главврача. Жестокий и властолюбивый тесть, став правителем, вводит в государстве новые порядки, в сравнении с которыми меркнут ужасы средневековья. Хрупкая душа сироты не может с этим смириться, и он впадает в прострацию. В конце произведения древний огнедышащий русский интеллигент, ранее отрубивший главному герою хвост, чудесным образом спасается от костра инквизиции, уничтожившего всю больницу, и начинает танцевать без штанов, взявшись за руки со своим еврейским другом. Парочка друзей поднимается в воздух на глазах изумленного шизофреника. Книга будет интересна психологам, психиатрам, а также любителям искусства душевнобольных.
Видишь, наша Родина в снегу.
Напрочь одичалые дворы
и автобус жёлтый на кругу —
наши новогодние дары.
Поднеси грошовую свечу,
купленную в Риге в том году, —
как сумею сердце раскручу,
в белый свет, прицелясь, попаду.
В белый свет, как в мелкую деньгу,
медный неразменный талисман.
И в автобус жёлтый на кругу
попаду и выверну карман.
Родина моя галантерей,
в реках отразившихся лесов,
часовые гирьки снегирей
подтяни да отопри засов,
едут, едут, фары, бубенцы.
Что за диво — не пошла по шву.
Льдом свела, как берега, концы.
Снегом занесла разрыв-траву.
1988
2
И в минус тридцать, от конфорок
не отводя ладоней, мы —
«спасибо, что не минус сорок» —
отбреем панику зимы.
Мы видим чёрные береты,
мы слышим шутки дембелей,
и наши белые билеты
становятся ещё белей.
Ты не рассчитывал на вечность,
души приблудной инженер,
в соблазн вводящую конечность
по-человечески жалел.
Ты головой стучался в бубен.
Но из игольного ушка
корабль пустыни «все там будем» —
шепнул тебе исподтишка.
Восславим жизнь — иной предтечу!
И, с вербной веточкой в зубах,
военной технике навстречу
отважимся на двух горбах.
Восславим розыгрыш, обманку,
странноприимный этот дом.
И честертонову шарманку
во все регистры заведём.
1990
3
Рождение. Школа. Больница.
Столица на липком снегу.
И вот за окном заграница,
похожа на фольгу-фольгу,
цветную, из комнаты детской,
столовой и спальной сиречь,
из прошлой навеки, советской,
которую будем беречь
всю жизнь. И в музее поп-арта
пресыщенной черни шаги
нет-нет да замедлит грин-карта
с приставшим кусочком фольги.
И голубь, от холода сизый,
взметнётся над лондонским дном
над телом с просроченной визой
в кармане плаща накладном.
И призрачно вспыхнет держава
над еврокаким-нибудь дном,
и бобби смутят и ажана
корявые нэйм и преном.
А в небе, похлеще пожара,
и молот, и венчик тугой
колосьев, и серп, и держава
со всею пенькой и фольгой.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
