История одной психушки (на конкурс «Поскребя страницы»)
Роман написан витиеватым псевдорусским языком и представляет собой стилизацию под творчество психически больных. Главный герой — молодой человек с дурной наследственностью, круглый сирота, сходит с ума на почве нездорового образа жизни, употребления наркотиков и безудержного чтения всего подряд. Юноше представляется, что он живет после ядерной войны в странном мире, где ядовитые зайцы прыгают по елкам, люди питаются преимущественно серыми грызунами, а кошки имеют хоботы и маленькие розовые ручки. Город-государство (или психбольница), в котором находится герой, называется по имени правителя (главного врача). Самый большой страх у жителей (пациентов) вызывают санитары, играющие роль инквизиторов. В причудливых фантазиях героя, он женится на дочери главного санитара и они с тестем свергают главврача. Жестокий и властолюбивый тесть, став правителем, вводит в государстве новые порядки, в сравнении с которыми меркнут ужасы средневековья. Хрупкая душа сироты не может с этим смириться, и он впадает в прострацию. В конце произведения древний огнедышащий русский интеллигент, ранее отрубивший главному герою хвост, чудесным образом спасается от костра инквизиции, уничтожившего всю больницу, и начинает танцевать без штанов, взявшись за руки со своим еврейским другом. Парочка друзей поднимается в воздух на глазах изумленного шизофреника. Книга будет интересна психологам, психиатрам, а также любителям искусства душевнобольных.
Юрка, как ты сейчас в Гренландии?
Юрка, в этом что-то неладное,
если в ужасе по снегам
скачет крови
живой стакан!
Страсть к убийству, как страсть к зачатию,
ослепленная и зловещая,
она нынче вопит: зайчатины!
Завтра взвоет о человечине...
Он лежал посреди страны,
он лежал, трепыхаясь слева,
словно серое сердце леса,
тишины.
Он лежал, синеву боков
он вздымал, он дышал пока еще,
как мучительный глаз,
моргающий,
на печальной щеке снегов.
Но внезапно, взметнувшись свечкой,
он возник,
и над лесом, над черной речкой
резанул
человечий
крик!
Звук был пронзительным и чистым, как
ультразвук
или как крик ребенка.
Я знал, что зайцы стонут. Но чтобы так?!
Это была нота жизни. Так кричат роженицы.
Так кричат перелески голые
и немые досель кусты,
так нам смерть прорезает голос
неизведанной чистоты.
Той природе, молчально-чудной,
роща, озеро ли, бревно —
им позволено слушать, чувствовать,
только голоса не дано.
Так кричат в последний и в первый.
Это жизнь, удаляясь, пела,
вылетая, как из силка,
в небосклоны и облака.
Это длилось мгновение,
мы окаменели,
как в остановившемся кинокадре.
Сапог бегущего завгара так и не коснулся земли.
Четыре черные дробинки, не долетев, вонзились
в воздух.
Он взглянул на нас. И — или это нам показалось
над горизонтальными мышцами бегуна, над
запекшимися шерстинками шеи блеснуло лицо.
Глаза были раскосы и широко расставлены, как
на фресках Дионисия.
Он взглянул изумленно и разгневанно.
Он парил.
Как бы слился с криком.
Он повис...
С искаженным и светлым ликом,
как у ангелов и певиц.
Длинноногий лесной архангел...
Плыл туман золотой к лесам.
"Охмуряет",— стрелявший схаркнул.
И беззвучно плакал пацан.
Возвращались в ночную пору.
Ветер рожу драл, как наждак.
Как багровые светофоры,
наши лица неслись во мрак.
1963
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
