Мы все глядим в Наполеоны;
Двуногих тварей миллионы
А.ПУШКИН
Мне поставят памятник на селе!
Буду я и каменный…
Н.Рубцов
Раньше поэты себе памятники в стихах воздвигали. Вслед за Пушкиным, что ни поэт, так сразу сам себе памятник и земной свод макушкой подпирает, как Атлант или на худой конец – Кариатида. Людишки малюсенькие у ботинок каменных ползают, а он в небо очами уперся, руку простер к звездам и вещает:
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа.
Сейчас памятник совсем другой пошел, справедливый, мелкий. С таким памятником можно на лавочке одной посидеть, пивка попить или джигу-дрыгу станцевать, можно положить ему руку на плечо или сунуть кулак под нос. Доступный он, с нами –смертными вровень, а то и нам до колена. Сейчас каждый себе самому памятник и есть. И стишок напишет и музычку слабает, клипчик снимет и на ютуб выложит:
На охоту я ходил,
Тварь я мерзкую убил,
Сразу слезы на глазах,
Сразу дрожь пошла в руках
Так распалася семья
Верной быть должна жена
Тут тебе и трагедия и пафос и памятник. А кто и под плинтус захоронится и про великого дедушку посмертный пасквилек накатает. Демократичное такое творчество, чтоб не обидно было, что кто-то до звезд не дотягивается.
Нарисовали звезды на асфальте и ценник рядом поставили, подходи, примазывайся, придавливайся. И все довольны. 6 миллиардов памятников одноразового использования с гарантией до ста лет.
Еще не осень - так, едва-едва.
Ни опыта еще, ни мастерства.
Она еще разучивает гаммы.
Не вставлены еще вторые рамы,
и тополя бульвара за окном
еще монументальны, как скульптура.
Еще упруга их мускулатура,
но день-другой -
и все пойдет на спад,
проявится осенняя натура,
и, предваряя близкий листопад,
листва зашелестит, как партитура,
и дождь забарабанит невпопад
по клавишам,
и вся клавиатура
пойдет плясать под музыку дождя.
Но стихнет,
и немного погодя,
наклонностей опасных не скрывая,
бегом-бегом
по линии трамвая
помчится лист опавший,
отрывая
тройное сальто,
словно акробат.
И надпись 'Осторожно, листопад!',
неясную тревогу вызывая,
раскачиваться будет,
как набат,
внезапно загудевший на пожаре.
И тут мы впрямь увидим на бульваре
столбы огня.
Там будут листья жечь.
А листья будут падать,
будут падать,
и ровный звук,
таящийся в листве,
напомнит о прямом своем родстве
с известною шопеновской сонатой.
И тем не мене,
листья будут жечь.
Но дождик уже реже будет течь,
и листья будут медленней кружиться,
пока бульвар и вовсе обнажится,
и мы за ним увидим в глубине
фонарь
у театрального подъезда
на противоположной стороне,
и белый лист афиши на стене,
и профиль музыканта на афише.
И мы особо выделим слова,
где речь идет о нынешнем концерте
фортепианной музыки,
и в центре
стоит - ШОПЕН, СОНАТА No. 2.
И словно бы сквозь сон,
едва-едва
коснутся нас начальные аккорды
шопеновского траурного марша
и станут отдаляться,
повторяясь
вдали,
как позывные декабря.
И матовая лампа фонаря
затеплится свечением несмелым
и высветит афишу на стене.
Но тут уже повалит белым-белым,
повалит густо-густо
белым-белым,
но это уже - в полной тишине.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
