В Пороховой балке, на границе Ростова и Аксая, среди краснокнижных ковыля, беллевалии сарматской, ириса низкого и других редких степных трав вырос одуванчик.
Он отчаянно желтел лохматой головой, соперничая яркостью с солнцем. Очарованные стрекозы и кузнечики звонко воспевали гимны его красоте, за что цветок благодарно им кланялся. Живущий по соседству суслик частенько сиживал на пригорке рядом с одуванчиком, тихо насвистывая ему на ушко что-то весёлое, а тот заливался хохотом, тряся лепестками. Жаворонки кувыркались над солнцеголовым, и тот восторженно хлопал листочками пернатым акробатам.
- Ух, разбалуете малого, загордится еще - добродушно ворчал дядюшка Филин.
Но одуванчик не гордился. Он понимал, что красота ему досталась от природы, и его заслуги в этом нет.
«Наверное, я родился, чтобы радовать окружающих солнечными красками. В этом моё предназначение», - размышлял наш герой однажды ночью. И грустно вздыхал, потому что ему хотелось чего-то другого. Приключений.
И те не заставили себя ждать. Ранним утром, когда обитатели Пороховой балки только-только умылись росой и собрались позавтракать, к ним в гости приехали люди.
Одуванчик с любопытством смотрел на хозяев Земли, как их называл знакомый орлан-белохвост. Они медленно брели, глядя себе под ноги, но всё равно умудрялись наступать на растения. Цветы недовольно кряхтели, отряхивались, выпрямляясь, и что-то возмущённо шептали в спины нарушителям покоя. Впереди компании двигался большой человек. Он громко что-то рассказывал, взмахивал руками, указывал на небо, растения. А люди ростом поменьше внимательно его слушали и задавали вопросы.
Вот гости подошли поближе, и одуванчик услышал, как большой человек повторяет одно слово: «экологи».
- Кто такие экологи? - спросил цветок у задремавшей в зарослях куропатки.
- Пи-лик, пи-лик, пи-лик! - испуганно отозвалась птица. Вспорхнула в небо и, убедившись что опасности нет, сверху крикнула. - Те, кто любит и защищает всех нас!
- От кого? - удивился герой. Но ответ получить не успел: над одуванчиком склонился один из людей и – ай! - сорвал цветок, разлучив его с корнем.
В первую секунду одуванчик зажмурился от страха. Но больно не было, и он осторожно открыл глаза. Человек бережно нёс его к людям, прикрывая ладонью от ветерка. Цветок с удивлением понял, что сверху растения выглядят совсем иначе, чем когда сидишь с ними рядом. Они подставляют солнцу мордашки, пряча от лучей стебли. И кажется, будто на поляне разбросаны разноцветные капли от радуги.
- Зачем ты его сорвал? - спросила девочка у мальчишки, рассматривая одуванчик. Её глаза были цвета неба. А волосы... Волосы оказались такого же солнечного оттенка, что и лепестки у одуванчика.
- Хочу подарить его тебе на память, - улыбнулся парень и вручил ей цветок.
Тонкие пальцы бережно приняли живой подарок. Девочка спрятала одуванчик в сумочку. Там было темно и немного душно.
Когда, спустя пару часов, его вынули и поставили в вазу, лепестки у цветка успели немного завянуть. Но, напившись воды, одуванчик ожил и стал осматриваться. Его окружало множество странных вещей. Вместо земли внизу была гладкая блестящая поверхность белого цвета. На ней стояли прозрачные и цветные предметы. Один напоминал зайца, второй – лису. Но только были они маленькими и неживыми.
- С кем же я буду здесь общаться? - загрустил наш маленький герой. Из угла донёсся глуховатый голос:
- Можно со мной. Позволь представиться: я фикус каучуконосный, живу в своей кадке уже семь лет. Каждое утро девочка Катя, которая принесла тебя сюда, протирает мои листья влажной тряпочкой, раз в несколько дней поливает, напевая песенки. А ты стоишь на столе, за которым она по вечерам делает уроки и рисует картины. Катюша – будущий художник, и она очень любит природу. Вон в том углу у неё живут в террариусе гигантские улитки ахатины. Эти мирные создания днем ведут себя тихо, а ночью просыпаются и развлекаются тем, что жуют. Ещё у Кати есть мама и папа, они её любят, рассказывают сказки на ночь и ухаживают за нами, когда девочка уезжает на каникулах в оздоровительный лагерь.
Одуванчик церемонно склонил голову, представился, рассказал о том, откуда прибыл. И стал жить-поживать на новом месте, с любопытством наблюдая за маленькой хозяйкой.
Та любила напевать себе под нос разные песенки, когда вытирала пыль на столе и подоконнике, подметала пол, вышивала или рисовала. Девочка ему нравилась, одуванчику хотелось оставаться с ней долго-долго, но он чувствовал, что без корешка ему скоро предстоит отправиться в цветочный рай, где людей не бывает. От этого становилось грустно, и лепестки начинали жухнуть и печально сворачиваться.
На третий день Катя заметила, что одуванчик стал не такой, как раньше. Она бережно погладила цветок по голове и решительно вынула его из вазочки. Бумажной салфеткой нежно осушила стебель, поместила между двумя бумажными листами, осторожно придавила книгой.
Одуванчику стало очень тесно. Он почувствовал, как его голова превратилась из шара в плоский круг. Он терпеливо просидел в таком положении несколько дней. А затем девочка вынула его и приклеила к картону.
- Ну и ну! - удивился цветок. - Это что же со мной делается такое странное?
На картоне с засохшим одуванчиком Катюша нарисовала траву, солнышко, бабочку и спрятала получившуюся композицию под стекло. А утром понесла работу в школу.
Одуванчик с замиранием сердца ждал, когда его вынут из портфеля. За эти несколько дней он пережил столько приключений, сколько другим цветам и не снилось. Он не знал еще, нравятся ему перемены в его судьбе, или нет. Но в том, что всё было очень странным и интересным, он был уверен.
Ещё до того, как увидел свет, цветок услышал множество детских голосов. Ребята сгрудились вокруг получившейся картины, громко восхищались красивой работой и просили девочку оставить одуванчик в классе.
- Пусть украшает классную комнату, - согласилась Катя. И уже через 10 минут одуванчик смотрел на детей со стены учебной комнаты.
В школе цветку очень понравилось. Он с удовольствием слушал рассказы учителей об истории и природе Донского края, любовался в окно зеленью весной и летом, снегом в зимние месяцы. Наблюдал за тем, как дети растут, становятся старше и умнее. И каждое утро у него начиналось с ожидания – что нового он узнает сегодня?
- Когда я был молод, мечтал о приключениях. Но мне даже в голову не приходило, как замечательно сложится моя жизнь. Часто вспоминаю старых друзей и того мальчика, изменившего мою судьбу. Катю тоже с теплом вспоминаю. Она уже закончила школу, но иногда заходит в гости, и всегда мне улыбается, - рассказывал одуванчик своему приятелю – засушенным розам, появившемся на стене по соседству совсем недавно. Их принесла маленькая девочка Настя, сохранившая таким способом жизнь букету, подаренному одноклассником.
Одуванчик слушал рассказ роз о том, как они переживали, оказавшись внутри тяжелой книги и с улыбкой вспоминал, что довелось пережить ему. «Начало трудно, а конец мудрен», - пришла ему на ум пословица, услышанная на одном из уроков.
Я завещаю правнукам записки,
Где высказана будет без опаски
Вся правда об Иерониме Босхе.
Художник этот в давние года
Не бедствовал, был весел, благодушен,
Хотя и знал, что может быть повешен
На площади, перед любой из башен,
В знак приближенья Страшного суда.
Однажды Босх привел меня в харчевню.
Едва мерцала толстая свеча в ней.
Горластые гуляли палачи в ней,
Бесстыжим похваляясь ремеслом.
Босх подмигнул мне: "Мы явились, дескать,
Не чаркой стукнуть, не служанку тискать,
А на доске грунтованной на плоскость
Всех расселить в засол или на слом".
Он сел в углу, прищурился и начал:
Носы приплюснул, уши увеличил,
Перекалечил каждого и скрючил,
Их низость обозначил навсегда.
А пир в харчевне был меж тем в разгаре.
Мерзавцы, хохоча и балагуря,
Не знали, что сулит им срам и горе
Сей живописи Страшного суда.
Не догадалась дьяволова паства,
Что честное, веселое искусство
Карает воровство, казнит убийство.
Так это дело было начато.
Мы вышли из харчевни рано утром.
Над городом, озлобленным и хитрым,
Шли только тучи, согнанные ветром,
И загибались медленно в ничто.
Проснулись торгаши, монахи, судьи.
На улице калякали соседи.
А чертенята спереди и сзади
Вели себя меж них как Господа.
Так, нагло раскорячась и не прячась,
На смену людям вылезала нечисть
И возвещала горькую им участь,
Сулила близость Страшного суда.
Художник знал, что Страшный суд напишет,
Пред общим разрушеньем не опешит,
Он чувствовал, что время перепашет
Все кладбища и пепелища все.
Он вглядывался в шабаш беспримерный
На черных рынках пошлости всемирной.
Над Рейном, и над Темзой, и над Марной
Он видел смерть во всей ее красе.
Я замечал в сочельник и на пасху,
Как у картин Иеронима Босха
Толпились люди, подходили близко
И в страхе разбегались кто куда,
Сбегались вновь, искали с ближним сходство,
Кричали: "Прочь! Бесстыдство! Святотатство!"
Во избежанье Страшного суда.
4 января 1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
