Широко раскинулась Великая поднебесная страна Кензо, и много в ней было лесов, полей и рек. И так далеко тянулась она с востока на запад, что прямо-таки опоясывала планету, и мудрые люди-географы говорили, что над Кензо никогда не заходит солнце. Это солнце, а точнее, фиолетовая звезда Кренделябра, служило неугасимым вдохновителем местного религиозного культа, который в древних летописях именуется кензоанство, а ныне никак не называется, поскольку церковный раскол времен последнего ледникового периода привел к тому, что ортодоксы были поголовно подвергнуты священному аутодафе, а раскольники, так же поголовно, приняли обет молчания.
Правитель Великой Кензо носил титул Единственномудрого, в просторечии - Императора. Имя его относилось к церковным секретам и поэтому никогда и ни под каким предлогом не разглашалось. И это было естественно, поскольку знать подлинное имя человека - значит иметь над ним власть. А иметь власть над Императором - ну, эта мысль тянула годков на двадцать каторжных работ. Поэтому даже мать Императора не знала имени Императора.
Сегодня Император прогуливался по роскошному балкону своего летнего дворца. Дворец мы описывать не будем, ибо если даже балкон его роскошен, то где взять подобающих слов для описания прочих богатств первого лица государства?
Итак, Единственномудрый вышагивал меж цветов и драпировок, морщился и недовольно супил брови. Причиной его плохого настроения служил не единожды прерванный ночной сон, а причиной плохого сна - странный, не по уставу, без приказа и вообще без его ведома фейерверк. Сзади, отставая на два шажочка, семенил согнутый пополам от почтения и раболепства визирь с блокнотиком в руке.
- Герасим, выполнено ли мое поручение?
- Да, Ваше Единственномудрие. Я работал все утро и готов доложить о результатах расследования.
Император скривился.
- Вели подать засахаренные груши и обойдись без умных слов. Мне нравится, как ты работаешь, но на бирже труда в Верходуйске целая толпа визирей отирается.
Герасим щелкнул пальцами. Неслышно возник слуга и подал Императору груши в золотой креманке. Единственномудрый в знак милостивого расположения отвесил ему щелбан, после чего осчастливленный слуга растворился, чтобы до вечера рассказывать коллегам о неслыханной награде.
- Итак?
- О, Император, наша разведка донесла следующее. Первая вспышка на юге была связана с материализацией некоей Абстрактной Магини Вне Категорий. Цель ее пребывания на Задрапульке неизвестна, приглашений от лицензированных магов у нее нет, в миграционном свидетельстве ей будет отказано.
- Вторая вспышка на юге есть результат приземления опознанного летательного объекта в виде ведьмы Труамы, объявленной в прошлом году в международный космический розыск.
- Только этого нам не хватало!
- Не волнуйтесь, ваше Единственномудрие. У них там какая-то свара произошла с Огненным Демоном. Полагаю, что ее присутствие нам больше не угрожает. Что же касается третьей вспышки, каковая случилась на северо-востоке, то разведчик сообщает о мелком зверьке неизвестного вида, который, явно объевшись углеводистой пищей...
- Герасим!
- Прошу прощения! Обожравшись сухарями, спит на пригорке кверху пузом и в ус не дует.
- Изловили?
- Никак нет. Силовую защиту поставил.
Император уронил пустую креманку на инкрустированный костями еретиков столик и устремил взор на северо-восток. Почему-то зверек встревожил его больше всего... И надо же было такому случиться, что именно в этот момент небо прорезала еще одна косая метеоритная черта.
- О, святая Кренделябра! Да что же это делается-то? - вскричал Император.
Это город. Еще рано. Полусумрак, полусвет.
А потом на крышах солнце, а на стенах еще нет.
А потом в стене внезапно загорается окно.
Возникает звук рояля. Начинается кино.
И очнулся, и качнулся, завертелся шар земной.
Ах, механик, ради бога, что ты делаешь со мной!
Этот луч, прямой и резкий, эта света полоса
заставляет меня плакать и смеяться два часа,
быть участником событий, пить, любить, идти на дно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Кем написан был сценарий? Что за странный фантазер
этот равно гениальный и безумный режиссер?
Как свободно он монтирует различные куски
ликованья и отчаянья, веселья и тоски!
Он актеру не прощает плохо сыгранную роль —
будь то комик или трагик, будь то шут или король.
О, как трудно, как прекрасно действующим быть лицом
в этой драме, где всего-то меж началом и концом
два часа, а то и меньше, лишь мгновение одно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Я не сразу замечаю, как проигрываешь ты
от нехватки ярких красок, от невольной немоты.
Ты кричишь еще беззвучно. Ты берешь меня сперва
выразительностью жестов, заменяющих слова.
И спешат твои актеры, все бегут они, бегут —
по щекам их белым-белым слезы черные текут.
Я слезам их черным верю, плачу с ними заодно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Ты накапливаешь опыт и в теченье этих лет,
хоть и медленно, а все же обретаешь звук и цвет.
Звук твой резок в эти годы, слишком грубы голоса.
Слишком красные восходы. Слишком синие глаза.
Слишком черное от крови на руке твоей пятно…
Жизнь моя, начальный возраст, детство нашего кино!
А потом придут оттенки, а потом полутона,
то уменье, та свобода, что лишь зрелости дана.
А потом и эта зрелость тоже станет в некий час
детством, первыми шагами тех, что будут после нас
жить, участвовать в событьях, пить, любить, идти на дно…
Жизнь моя, мое цветное, панорамное кино!
Я люблю твой свет и сумрак — старый зритель, я готов
занимать любое место в тесноте твоих рядов.
Но в великой этой драме я со всеми наравне
тоже, в сущности, играю роль, доставшуюся мне.
Даже если где-то с краю перед камерой стою,
даже тем, что не играю, я играю роль свою.
И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны,
как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны,
как сплетается с другими эта тоненькая нить,
где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить,
потому что в этой драме, будь ты шут или король,
дважды роли не играют, только раз играют роль.
И над собственною ролью плачу я и хохочу.
То, что вижу, с тем, что видел, я в одно сложить хочу.
То, что видел, с тем, что знаю, помоги связать в одно,
жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
