Широко раскинулась Великая поднебесная страна Кензо, и много в ней было лесов, полей и рек. И так далеко тянулась она с востока на запад, что прямо-таки опоясывала планету, и мудрые люди-географы говорили, что над Кензо никогда не заходит солнце. Это солнце, а точнее, фиолетовая звезда Кренделябра, служило неугасимым вдохновителем местного религиозного культа, который в древних летописях именуется кензоанство, а ныне никак не называется, поскольку церковный раскол времен последнего ледникового периода привел к тому, что ортодоксы были поголовно подвергнуты священному аутодафе, а раскольники, так же поголовно, приняли обет молчания.
Правитель Великой Кензо носил титул Единственномудрого, в просторечии - Императора. Имя его относилось к церковным секретам и поэтому никогда и ни под каким предлогом не разглашалось. И это было естественно, поскольку знать подлинное имя человека - значит иметь над ним власть. А иметь власть над Императором - ну, эта мысль тянула годков на двадцать каторжных работ. Поэтому даже мать Императора не знала имени Императора.
Сегодня Император прогуливался по роскошному балкону своего летнего дворца. Дворец мы описывать не будем, ибо если даже балкон его роскошен, то где взять подобающих слов для описания прочих богатств первого лица государства?
Итак, Единственномудрый вышагивал меж цветов и драпировок, морщился и недовольно супил брови. Причиной его плохого настроения служил не единожды прерванный ночной сон, а причиной плохого сна - странный, не по уставу, без приказа и вообще без его ведома фейерверк. Сзади, отставая на два шажочка, семенил согнутый пополам от почтения и раболепства визирь с блокнотиком в руке.
- Герасим, выполнено ли мое поручение?
- Да, Ваше Единственномудрие. Я работал все утро и готов доложить о результатах расследования.
Император скривился.
- Вели подать засахаренные груши и обойдись без умных слов. Мне нравится, как ты работаешь, но на бирже труда в Верходуйске целая толпа визирей отирается.
Герасим щелкнул пальцами. Неслышно возник слуга и подал Императору груши в золотой креманке. Единственномудрый в знак милостивого расположения отвесил ему щелбан, после чего осчастливленный слуга растворился, чтобы до вечера рассказывать коллегам о неслыханной награде.
- Итак?
- О, Император, наша разведка донесла следующее. Первая вспышка на юге была связана с материализацией некоей Абстрактной Магини Вне Категорий. Цель ее пребывания на Задрапульке неизвестна, приглашений от лицензированных магов у нее нет, в миграционном свидетельстве ей будет отказано.
- Вторая вспышка на юге есть результат приземления опознанного летательного объекта в виде ведьмы Труамы, объявленной в прошлом году в международный космический розыск.
- Только этого нам не хватало!
- Не волнуйтесь, ваше Единственномудрие. У них там какая-то свара произошла с Огненным Демоном. Полагаю, что ее присутствие нам больше не угрожает. Что же касается третьей вспышки, каковая случилась на северо-востоке, то разведчик сообщает о мелком зверьке неизвестного вида, который, явно объевшись углеводистой пищей...
- Герасим!
- Прошу прощения! Обожравшись сухарями, спит на пригорке кверху пузом и в ус не дует.
- Изловили?
- Никак нет. Силовую защиту поставил.
Император уронил пустую креманку на инкрустированный костями еретиков столик и устремил взор на северо-восток. Почему-то зверек встревожил его больше всего... И надо же было такому случиться, что именно в этот момент небо прорезала еще одна косая метеоритная черта.
- О, святая Кренделябра! Да что же это делается-то? - вскричал Император.
А иногда отец мне говорил,
что видит про утиную охоту
сны с продолженьем: лодка и двустволка.
И озеро, где каждый островок
ему знаком. Он говорил: не видел
я озера такого наяву
прозрачного, какая там охота! —
представь себе... А впрочем, что ты знаешь
про наши про охотничьи дела!
Скучая, я вставал из-за стола
и шел читать какого-нибудь Кафку,
жалеть себя и сочинять стихи
под Бродского, о том, что человек,
конечно, одиночество в квадрате,
нет, в кубе. Или нехотя звонил
замужней дуре, любящей стихи
под Бродского, а заодно меня —
какой-то экзотической любовью.
Прощай, любовь! Прошло десятилетье.
Ты подурнела, я похорошел,
и снов моих ты больше не хозяйка.
Я за отца досматриваю сны:
прозрачным этим озером блуждаю
на лодочке дюралевой с двустволкой,
любовно огибаю камыши,
чучела расставляю, маскируюсь
и жду, и не промахиваюсь, точно
стреляю, что сомнительно для сна.
Что, повторюсь, сомнительно для сна,
но это только сон и не иначе,
я понимаю это до конца.
И всякий раз, не повстречав отца,
я просыпаюсь, оттого что плачу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
