Выжженной линией лезвие чертит свой путь
Сквозь захоронение дней,
что погибли на прошлой неделе…
я не сказал никому. Я молчал и скрывал свою суть –
мне все слова их до судорог
вдруг надоели
волка бояться – в лесу не егорить лису,
вечером бриться – списать все на утренний ужин…
Знаешь – уж если я взялся, хоть раз, то поверь – донесу,
Зная, что кроме как грузчиком больше не нужен.
Как мне приелись стаканы в ночных кабаках...
Мятые лица… Разгладить их можно, но нафиг?
Утренний кофе горчит от грехов на губах
И от пропитых желаний – узнать
и запомнить твой запах...
...я иногда остаюсь в безвоздушной тиши
Даже дышать там не нужно – никто не услышит…
Ты обещай, не забудь – мне сюда напиши,
Мне так как ты никогда
И никто
Не напишет
В сырой наркологической тюрьме, куда меня за глюки упекли, мимо ребят, столпившихся во тьме, дерюгу на каталке провезли два ангела — Серега и Андрей, — не оглянувшись, типа все в делах, в задроченных, но белых оперениях со штемпелями на крылах.
Из-под дерюги — пара белых ног, и синим-синим надпись на одной была: как мало пройдено дорог... И только шрам кислотный на другой ноге — все в непонятках, как всегда: что на второй написано ноге? В окне горела синяя звезда, в печальном зарешеченном окне.
Стоял вопрос, как говорят, ребром и заострялся пару-тройку раз. Единственный-один на весь дурдом я знал на память продолженья фраз, но я молчал, скрывался и таил, и осторожно на сердце берег — что человек на небо уносил и вообще — что значит человек.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
