Она приходила ночью, садилась на угол кровати
А с ней приходили строчки, катрены и все дела
На ней почему-то было белее совести платье
Хотя я скорее помню чем знаю - она была
Она приносила завтрак - два тоста и чай багровый
гранатовый сок в бокале с которого пить не мне
А я почему то занят был сном и овал суровый
держал на лице и думал - серьезный вот я, во сне
она прикасалась просто как мать может прикасаться
не спрашивая причины не думая о словах
и просто хотелось помнить что можно не просыпаться
барахтаться между снами в тех детских родных морях
Она уходила просто, она уносила душу
когда она уходила - хотелось чеку сорвать
Пойти покурить, подумать. Подумать - и снег послушать
Она не придет? Кто знает. Но можно ведь просто -
ждать
Приобретут всеевропейский лоск
слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
и школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.
На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
